ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ. Сайт Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Архиепископа | ИсторияХрамы | Монастыри | Святые | Газета "Сретение" | Архив
Беседы о Православии
|
Праздники | Православный центр | ГостеваяОбъявления  | E-mail


КОМУ ПРИНАДЛЕЖАТ ЦЕРКОВНЫЕ ДРЕВНОСТИ?

Церковное достояние представляет собой имущество особого рода, Оно приносится в Церковь как жертва, является добровольным отчуждением богатства ради нематериальных благ. В этом качестве имущество Церкви находится вне экономических и социальных отношений. Издревле Церковь считала, что ее имущество принадлежит Богу и бедным. При неизменности этого понимания формировалось и церковное право.

Другой особенностью было то, что церковное имущество использовалось под строгим контролем высших церковных властей. Прежде всего требовалось не допустить какого-либо святотатства. Строгие правила использования церковного имущества содержались в установлениях Церкви, а затем, еще в древние времена, вошли в положения и гражданского права.

Юридический характер отношения Церкви к ее имуществу зависел от статуса Церкви в государстве. До революции 1917 г. Православная Церковь в России являлась государственной. Это позволило некоторым современным исследователям сделать ничем не обоснованный вывод, что все церковное имущество являлось государственным. Насколько это справедливо?

В Российской Империи церковные установленияприходы, монастыри, архиерейские дома (епархиальные управления) — имели правоспособность юридического лица и владели своим имуществом на правах частной собственности (Свод Законов Российской Империи. Т. 10, с. 413, 698). Когда в 1908 г. председатель Императорского Московского археологического общества графиня П.С.Уварова предложила объявить все предметы церковной старины государственной собственностью, министр юстиции и обер-прокурор Синода отвергли «эту меру, сводящуюся, в сущности, к отобранию у Церкви издревле и на законном основании приобретенного ею имущества... объявление государственной собственностью предметов и церковных древностей, принадлежащих монастырям, соборам и церквам явилось бы нарушением коренного начала действующего законодательства, строго охраняющего неприкосновенность частной собственности» (см.; Сохранение памятников церковной старины в России XVIII — нач. XX вв. Сб. док. М.,1997, с. 229).

Право Церкви владеть своим имуществом не было отменено реформами Петра I и Екатерины П. Петр I провел реформу управления Церковью, но не национализацию церковной собственности. Учрежденный по Духовному регламенту вместо патриаршего возглавления Св. Синод был именно церковным, а не государственным учреждением. Екатерина II произвела в 1764 г. секуляризацию земельных владений Церкви, отобрав «излишки» монастырских земель и святотатственно нарушив последнюю волю вкладчиков на помин души, но о переводе в царскую казну всего владения Церкви не было и речи. Земельные владения Церкви были урезаны, приходы и монастыри наделялись с тех пор землею в определенных размерах, но само право владения имуществом, а тем более святынями Церкви под сомнение не ставилось.

Подтверждение права Церкви на свое имущество стало особенно важным после революции, когда новая власть стала проводить политику «отделения Церкви от государства». Поместный собор Православной Российской Церкви 1917-1918 г.г. постановил: «От имени Священного Собора оповестить особым постановлением, что Священный Собор... есть единственный законный высший распорядитель церковных дел, охранитель храмов Божиих, святых обителей и всего церковного имущества, которое веками составлялось из добровольных приношений верующих людей и является Божиим достоянием. Никто, кроме Священного Собора и уполномоченной им церковной власти, не имеет права распоряжаться церковными делами и церковным имуществом, а тем более такого права не имеют люди, не исповедующие даже христианской веры или открыто заявляющие себя неверующими в Бога» (см.: Русская Православная Церковь в советское время. М.,1995. Кн. 1, с. 120). Собор подтвердил и право отдельных церковных учреждений владеть имуществом: «Отдельные церковные установления, владеющие имуществом на праве собственности, распоряжаются им в согласии с правилами Церкви» (там же, с. 131).

До революции происходил характерный не только для России процесс смены средневекового мира культурой нового времени. Процесс расцерковления сознания, изменения благочестия, способов выражения веры, в том числе и в области литургического искусства. Одновременно происходил износ материалов, ветшание древних святынь, в том числе и памятников архитектуры, их утрата. Как свидетельствует мировой опыт, подобные утраты неизбежны для всякой культуры с тысячелетней историей. Святыни поновляли, иногда с современной точки зрения, не очень качественно. Но в основе этого поновления лежала любовь к Богу и благоговение к святыням, стремление продолжить их век.

Об упорядоченном охранении своих святынь Церковь начала беспокоиться давно. Так, в 1742 г. Св. Синод издал указ «о запрещении износить из костромского Успенского собора чудотворную икону Божией Матери, именуемую Федоровскую», как раз ради того, «чтоб за ветхостию оной святой чудотворной иконе от час хождений не учинилось бы какого наивящего повреждения» протяжении XIX — нач. XX в. Церковь в сотрудничестве с государством, а нередко и опережая его, участвовала в разработке мер по сохранению церковных древностей и образовании церковно-археологических кабинетов и епархиальных музеев, в научном изучении церковных древностей.

Иную историческую роль выполнили появившиеся в России на рубеже веков ценители эстетических достоинств русской иконописи, составившие яркие коллекции древнего искусства. Деятельность выдающихся коллекционеров и идеологов эстетизма начала XX в.: Остроухова, Рябушинского, Муратова и других — проложила в сознании образованного общества путь к изъятию церковного имущества. Представление русской иконы как мира самобытной и самоценной красоты явилось в действительности не выявлением, а умалением ее Богообразной природы. Оно оказалось в основе своей антикультурной акцией, привело к десакрализации иконы, изъятию ее из литургической жизни и, в конечном итоге, стало разрешительной санкцией обществу со стороны культурной элиты на будущую экспроприацию церковных святынь. Однако основу древнерусских фондов крупнейших музеев ныне составили не эти малочисленные собрания, а многотысячные изъятия церковного имущества при советской власти.

В настоящее время ни священноначалие нашей Церкви, ни ее ответственные представители и специалисты не требуют немедленного возвращения всех церковных святынь и ликвидации собраний древнерусского искусства ведущих музеев страны. Напротив всегда подчеркивалось, что возвращение — это процесс, требующий законодательной базы, специальных организационных предприятии и готовности как от государства, так и от Церкви.

Здесь может быть полезен международный опыт. Например, в Германии после поражения во Второй мировой войне было возвращено конфискованное имущество католической и протестантской церквей, включая и произведения церковного искусства. В епархиях были созданы диоцез-музеи (епархиальные хранилища), в которых размещено все имущество церквей, по разным причинам не нашедшее еще своих владельцев. Эти музеи при должной поддержке развились в самостоятельные научно-исследовательские центры. Государство взяло на себя бремя хранения церковной собственности, определенная часть которой является национальным достоянием.

В России же в 1996 г. был принят закон «О музейном фонде и о музеях в РФ», согласно которому все движимое имущество, находящееся в государственных хранилищах, в том числе чудотворные иконы, под анонимным понятием «музейная коллекция» объявлено не подлежащим отчуждению. Церковь лишена даже возможности контролировать хранение и использование древностей, которое бывает небезупречным с профессиональной точки зрения и наносит святыням моральный ущерб, когда экспонируются как произведения живописи.

По материалам священника Бориса Михайлова

См. также: