ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ
Информационный портал Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Митрополита | ИсторияХрамы | Монастыри | Святые | Фотогалерея | Архив
Беседы о Православии | Календарь | Новости | Объявления | ВидеоE-mail


«Я неустанно взываю к пастве: будьте добрее, терпимее друг к другу»
Отрывки из беседы Владыки с карельской журналисткой Валентиной Акуленко, 2004 год

Митрополит Мануил не так часто давал интервью журналистам. В беседах с ними он мало говорил о себе, почти никогда о множестве своих трудов, тревог и скорбей, которые ему пришлось переносить при восстановлении полностью разрушенной епархии. Заботился Владыка только об одном – о церковной славе, с отеческим участием научал священников и мирян духовной бдительности, постоянно напоминал людям о важности внимании к своей духовной жизни.

В преддверии дня памяти Владыки, 26 октября, мы публикуем отрывки из интервью, которое Владыка Мануил дал известной карельской журналистке Валентине Акуленко в 2004 году.

О СЕБЕ

– Я стал священником в 1975 году. На Рождество. Мне тогда минуло 24 года. Биография у меня обычная. Я из простой семьи. Жил с мамой в Петербурге. Отца своего не помню, он рано умер. Растила меня мама, помогала ей бабушка по отцовской линии. Мама с бабушкой иногда ходили в церковь. Это были простые люди, у них была простая «народная» вера.

Как-то в юности, в один из первомайских праздников с шумной улицы я повернул в ту сторону, где стоял храм. Меня поразили тишина, величие храма, лики святых. В двух шагах, за стенами церкви бурлила привычная пестрая жизнь, а мне уже там было неинтересно… Может быть, в тот момент я и принял решение.

Когда заканчивал учебу в духовной семинарии, передо мной встал выбор: или я женюсь, или приму монашество. Знаете, мне митрополит Никодим (Ротов), я у него был иподиаконом, когда поступил в семинарию, дал всего две недели подумать, какой путь выбрать. Я почти без колебаний принял монашество. Владыка благословил. С этого момента моя внешняя жизнь (обычная, как у всех) закончилась, потому что монашество – это отречение от мира, от всех мирских соблазнов. Три важных послушания, обета, которые надо выполнять, даются при постриге: безбрачие, нестяжание (не собирать себе никакого богатства) и послушание.

Люди часто говорят: «Страсть, как люблю поесть, красиво одеваться, смотреть кино…» Вот я не могу сказать, что «страсть» как что-то люблю или чего-то хочу. Потому что я монах. Но любить можно. Я, например, люблю читать. Для меня книги – это все. У меня большая библиотека здесь, в Петрозаводске, и в Петербурге, где я родился. Книги – мои друзья.

Помню слова священника, моего духовника. Его звали отец Василий (Лесняк. – Прим. ред.). Умный и мудрый человек был. К нему тянулась интеллигенция, молодежь. Нашим атеистическим властям в обкомах партии, конечно, это не нравилось… Так вот этот батюшка мне часто говорил, что книга – самый верный друг. Могут оставить друзья, близкие, все. А книга всегда с тобой. Дома, когда сажусь вечером за рабочий стол и смотрю на свою библиотеку, то испытываю ощущение покоя и простора, удивительное чувство: я могу познать мир. Опять-таки настолько, насколько мне дает это Бог, насколько мне хватит сил, разума… У каждого свой талант.

…Мне пришлось пережить несколько автомобильных аварий. Одна из них случилась в 1986 году, когда я исполнял обязанности ректора нашей Духовной семинарии в Петербурге. Мне было тогда 35 лет.

Возле моста через Неву, на въезде в город, был гололед. Я ехал с водителем. Произошло столкновение с микроавтобусом. Все окончилось несколькими часами беспамятства, сложным переломом ноги, другими травмами. Четыре месяца лежал в больнице. Потом гипс, тяжелая реабилитация. Я оказался в больнице города Кировска под Ленинградом. Главный врач, опытный травматолог, пожилой уже человек, предупреждал о последствиях: может статься, что одна нога будет короче другой, придется пользоваться ортопедической обувью. Переживал сильно, но не отчаивался и тем более не роптал. Да, Господь послал испытание, может быть, за что-то наказал, но мы с водителем остались живы, хотя были на волосок от смерти в той аварии. За меня молились мои прихожане, духовные братья и сестры. Приезжали в Кировск почти каждый день, поддерживали. Я понимал: если буду хромать, не смогу служить, ведь священнику надо много стоять. Горько было сознавать, что на этом завершился мой пастырский путь. Мои мольбы, мой вопль к Богу были услышаны.

Возле меня, пока не выздоровел, всегда были два помощника – студенты семинарии. Один из них стал епископом Архангельским, владыкой Тихоном. Другой, многодетный отец, служит в Ставрополе. Эти два человека, два студента, которых благословил на помощь мне митрополит, меня и выходили (лечили, конечно, медики, которым безмерно благодарен) в больничной палате города Кировска. Господь поставил меня на ноги, чтобы я мог служить.

Я окончил семинарию в Петербурге, затем – Духовную академию, аспирантуру в Швейцарии (Владыка проходил стажировку в Экуменическом институте в Боссэ. – Прим. ред.). Потом год служил в Париже. Моя судьба могла сложиться иначе, все к тому шло. Но, как часто и бывает, Господь, видимо, желая нас испытать, дает нам неожиданную жизненную ситуацию, ставящую нас перед выбором. Такое выпало и мне.

Я как раз понял, что это воля Божия. Кто знает, что было бы. Экуменизм сейчас особенно не приветствуется. По прошествии десятка лет я, конечно, тоже на все это иначе смотрю. Тогда и сам был молод, и позиция у Церкви была соответствующей тому времени, как теперь говорят, на «выживание». Она диктовалась необходимостью сохранить Церковь в советских атеистических условиях. А для этого пригодилась и поддержка из-за границы, в том числе. Нашим атеистам в верхах небезразлично было, что о нас говорят за границей. Приходилось лавировать ради одной цели – сохранить нашу Православную Церковь в атеистическом государстве.

…Распорядок дня у меня простой и неизменный. С той лишь разницей, что, когда я стал священником, а особенно епископом, увеличилось мое молитвенное время. Я обязан совершать не только то, что должен делать священник (читать каноны, молитвы), но по архиерейским правилам я должен молиться и за священников, и за весь наш карельский край. Помянуть кого-то в молитве значит мысленно пообщаться с тем или иным человеком. Таких людей у меня много, и не только в Карелии.

О СВЯЩЕННИЧЕСКОМ СЛУЖЕНИИ

– По учению Православной Церкви, священник – это человек, который вступает на грань мира духовного и физического. Вот в этом «двуедином» состоянии заключаются и проблемы, и трагизм подчас священнического служения. Почему? Апостол Павел говорил: «Смотрите, како опасно ходите…» (Еф. 5: 15). Большинство батюшек женаты, у них есть обязанности перед семьей, перед обществом. Это граждане нашей страны. Они еще и просто люди, со своим характером, привычками, своими подчас взглядами на внешние события, которые происходят в мире, в стране, в обществе. Это физическая сторона жизни...

Священники могут быть разными по характеру, кто мягкий, кто более резкий, даже вспыльчивый и т.д. Все это человеческие качества, они такими же и остаются, какие были у него до священства. Моя же забота и задача, чтобы человеческие качества у священника были весьма хорошими, привлекали бы людей. Священнику нужны терпение, доброта, он должен исполнять заповеди Божии.

Духовная сторона начинается тогда, когда батюшка облачается в церковные одежды. Хотя по городу он может ходить и в гражданской. Но вы, наверное, заметили, что «профессиональная принадлежность» отличает его в любой одежде. Так вот, когда священник, облачившись, встает у престола Божия, когда поднимает руки и говорит: «Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою» из псалма Давида, то в этот момент и начинается духовная составляющая его жизни. В этот момент он становится как бы посредником между Богом и человеком.

В последнее десятилетие, когда открывались храмы, требовалось много священников. Поэтому не все из них оканчивали духовное учебное заведение, они учились сами. Потом я побуждал многих новых батюшек учиться заочно в семинарии.

…Перед рукоположением священник дает присягу в церкви. В ней несколько пунктов. Один из них – постоянное чтение Священного писания, то есть Библии. И, конечно, важной части его – Нового Завета… Если священник ленится, редко это делает, то он может постепенно духовно ослабевать. Видите ли, у священника всегда должно оставаться время для того, чтобы подумать, как прошел день, что он успел сделать для своей души, для пользы обращающихся к нему людей. Это время уединения нужно для того, чтобы вспомнить тех, кто к нему приходил, чтобы поблагодарить Бога, что дал ему силы превозмочь все духовные тяготы дня, и попросить прощения, если вдруг кого-то обидел, кому-то досадил, проявил какое-то невнимание. Необходимо просить прощения у Бога: «Господи, прости, потому что сегодня я был недостаточно внимателен из-за нездоровья, по какой-то иной причине, что ушел из церкви раньше». Ведь каждый из нас живой человек, и всякие могут быть состояния и обстоятельства.

– Встречались ли вам священники, которые неглубоко верят в Бога?

– Вы задали важный, совсем не такой наивный, как может кому-то показаться, вопрос. Он об искренности веры. Это очень важно для самого священника, его искренняя вера в Бога, насколько она такова? Прихожане всегда чувствуют духовное горение священника, пламенность его молитвы, если она идет от сердца. Я за свою жизнь, может быть, два-три раза, не больше, встречал священников, не верующих в Бога. Как правило, эти люди волею случая оказывались в Церкви и вскоре просто уходили опять в мир. Мы верим, Бог не допустит, чтобы неверующий священник совершал таинства и говорил о том, во что сам не верит. Бог поругаем не бывает. Каждый из нас будет пожинать то, что сеет.

Но сейчас я могу говорить только о моей епархии, наблюдать своих батюшек. Они, конечно, разные по уровню образования, но они уже были людьми взрослыми, сложившимися к тому времени, когда я их избрал и рукоположил. За плечами у каждого из них какое-то светское образование, школьное среднее или даже вузовское; конечно, и семейная жизнь, разный опыт. Они пришли уже верующими.

…Московский таксист вез в Троице-Сергиеву лавру священника, иеромонаха. И вот, пока от Москвы до Сергиева Посада он его вез, этот священник столько открыл для него интересного, нового, что этот таксист стал ходить в церковь, потом поступил в семинарию, потом стал хорошим священником. Мы учились с ним вместе, он мне и рассказал свою историю.

Господь призывает людей в Церковь разными путями. Но, конечно, избави Бог, если священник ослабеет в вере. Это уже катастрофа не только лично для него, но и большая проблема для тех людей, которые к нему приходят. И повторюсь: что может маловерующий священник сказать людям? Это будет фальшь и неправда. Рано или поздно это выявится и весьма плачевно закончится.

Для верующих людей важно, чтобы храм был открыт, чтобы люди могли молиться там, чтобы они могли встретить в храме доброго и справедливого батюшку… Пусть батюшка тоже не все знает, не на все может дать ответ, но он скажет: «Давайте вместе помолимся, и Господь поможет…» Я тоже ведь не все знаю, тоже не могу решить все проблемы. Если что-то не знаю, не боюсь в этом признаться и тоже говорю: «Давайте помолимся, моя вера сложится с вашей верой, мы у Господа испросим помощи, и Он поможет».

О СЛУЖЕНИИИ В КАРЕЛИИ

– В тот период умер митрополит Антоний (Мельников). После него митрополитом Ленинградским и Новгородским стал Святейший Патриарх Алексий II, который и предложил мне поехать в Карелию. Это совпало с моим желанием. Напутствие митрополита было теплым: «Вы принесете там много пользы. Я на это надеюсь». И в июне 1987 года я прибыл в Петрозаводск. Время мне досталось благоприятное. Предстояло открывать новые храмы.

До 1990 года я служил архимандритом, благочинным церквей Олонецкой епархии. 14 августа 1990 года стал епископом. И вот уже в будущем году будет 15 лет, как я епископ Петрозаводской и Карельской епархии.

Я осознаю предел моих сил. Для меня все-таки главное – трезвый взгляд на жизнь, пытаюсь его придерживаться. Не исключаю, что кто-то другой принес бы больше пользы на моем месте. Но я не устаю благодарить Бога за то, чем Он меня наделил, – за дар молитвы.

Если сравнивать с другими епархиями, например в центральной России или на Урале, то там, конечно, более впечатляющие успехи. Я же делал то, что в моих силах, помогала и республиканская власть, например, открыть новый кафедральный собор Александра Невского. В микрорайоне Соломенном Петрозаводска восстановлен дивный храм Сретения Господня.

Кафедральный собор в Петрозаводске для нас особенно большая радость. Это ведь огромный труд – восстановить такой храм. Освящал его Святейший Патриарх Алексий II. Когда я открываю Антиминс, радуюсь тому, что наш главный собор 3 июня 2000 года освятил Святейший Патриарх и для соборного храма собственноручно подписал Антиминс. Благословение Святейшего утешает, дает силы служить дальше.

…Очень непросто открыть новый храм, потому что он строится по определенному канону. Это сложная и дорогостоящая работа. Поэтому в каждой деревне церковь сегодня не построишь. Часовню, конечно, проще. И часовенное строительство начато, развивается. Отрадно то, что люди в районах, деревнях его поддерживают, собирают средства. Добрые, милые люди. Я за них молюсь.

О ЦЕРКВИ И СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

– У нас в Православной Церкви все открыто и конкретно. Мы живем по канонам и привержены традициям. Когда же религиозные организации постоянно меняют свою вывеску: сейчас они так называются; потом они поняли, что вроде бы нет какого-то успеха, меняют свою вывеску. Как-то это нехорошо, сомнительно. И какие же это церкви?

Вот в нашей Православной Церкви Глава – Иисус Христос, Богочеловек. В Евангелии Господь говорит: «Созижду Церковь Мою, и врата ада не одолеют Ее» (Мф. 16:18). А все эти религиозные организации, которые называют себя церквами, хотя не хочу оскорбить или огорчить кого-то, но если задали вопрос, я должен на него ответить, созданы определенными людьми в разное время, в основном в Америке, при безбрежной свободе самовыражения. Приверженцы же всегда найдутся. Таковы жизнь и этот мир.

И надо реально смотреть на вещи. Это всегда было, есть и будет. Поэтому, конечно, бояться нам, православным, подобного не нужно, потому что все совершается или по воле Божией, или по попущению Божиему. Если мы заслуживаем какого-то наказания, если мы плохие верующие, недостаточно молимся, недостаточно уповаем на Бога, то тогда, конечно, Бог попускает. И такого рода вещи происходят. Но для того, чтобы кричать: «Караул!», всерьез тревожиться, не вижу предпосылок и оснований.

В конце концов, ничто не вечно в этом мире. Вечна только Церковь Христова, которую создал Господь. Она состоит из Церкви, торжествующей на небесах, где у Престола Божия пребывают вместе с небожителями и все святые, жившие праведной жизнью на земле в разные эпохи и в разных странах. И Церкви, подвизающейся на земле в настоящее время, теснимой, временами гонимой, оскорбляемой недостойными людьми и адептами зла. Но непобедимой! Нам надо молиться Богу, исполнять Его заповеди, быть приверженным своим православным традициям. Очень плохо, и вот об этом надо тревожиться, когда люди предают веру своих предков. Для меня это принципиальнейший вопрос.

…У нас этот безумный атеизм, это нравственное помешательство в начале XX века разметали все, подрубили устои государства. Единственное, что питает наше государство сейчас, это православная традиция, которая глубоко уходит корнями в нашу непростую историческую жизнь. Церковь там, где есть таинства. Ибо все церковные таинства основаны на Евангелии. Евхаристию установил Господь на Тайной Вечери. Также и все другие таинства имеют свое начало в Священном Писании. Без таинств не может быть Церкви с большой буквы, Богочеловеческого организма, данного нам Самим Богом.

Церковь существует на добровольные взносы людей, а ведь в нее приходят далеко не богатые люди. В отличие как раз от некоторых религиозных объединений, на которые брошены большие деньги. Да и нет у нас такой цели – провести какую-либо акцию. Вера – не мероприятие.

Недавно в храме за воскресным Богослужением читался отрывок из послания апостола Павла, где апостол говорит: «благодатью вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар» (Еф.2:8). Вот простые слова. Вера есть дар Божий. Ее, эту веру, на плакатах не изобразишь. Этот дар Божий надо стяжать. Двери храма открыты, туда приходят люди с надеждой и упованием на Бога. И я не боюсь, что у нас когда-то будет мало людей. Я верю в возрождение нашего многонационального народа: его традиций, добрых свершений на благо Отечества. Чувствуется, что думающих людей становится больше. Одурение от вседозволенности, а в храме бы я сказал – нравственное помешательство, непременно закончится.

В Церкви тоже можно встретить разных людей, есть добрые, есть не совсем добрые. Однозначных ответов и рецептов на все нет. Я неустанно взываю к пастве: будьте добрее, терпимее друг к другу. Сейчас ведь столько озлобления, нетерпимости, вражды… Как говорит Святейший Патриарх: «Дай Бог, чтобы доброта не ушла из наших сердец». Тогда еще мы будем живы, тогда еще можно будет на что-то надеяться.

О ЦЕРКВИ И ГОСУДАРСТВЕ

– Плохо и печально для всех, когда Церковь втягивают в политику. У нас тоже пытаются. Наша теперешняя демократическая власть тоже как-то пытается Церковь приблизить к себе… Это грустно. Церковь должна быть с народом, а не с политическими организациями, не с политической властью, не с каким-то лидером. Задача Церкви – формирование человека духовного, стремящегося к достижению согласия со своей совестью и помогающего своим ближним, избавляющегося от греха, т.е. от эгоизма, черствости, алчности, вседозволенности. Ибо написано: «Не блуди», «Не кради»…

Сейчас уже слишком далеко все зашло. Разнузданная пропаганда вседозволенности, в том числе и сексуальной, это грех страшный. К чему он привел, всем известно. Тут вам и СПИД, и пьянство, и воровство, и жестокость. Почему столько людей предаются греху винопития, алкоголизма? Потому что государство не может обеспечить достойную социальную жизнь своим гражданам, то, что оно должно делать. Церковь заботится о душе человека, государство должно заботиться о жизни человека в нашей стране. Создавать условия для нормальной жизни людей. Если оно этого не может делать, не способно, то это не государство, а страна с населением. К сожалению, мы проходим через этот период. Это я говорю как гражданин своей многострадальной Родины. Я специально хочу употребить это слово, ибо молодежь сейчас ориентируют на другие понятия.

Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии, 2015 год, по материалам 2004 года.

Фото из архива епархии

См. также:

© Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии
При использовании данного материала просьба давать ссылку на сайт Петрозаводской и Карельской епархии, http://eparhia.karelia.ru