ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ
Информационный портал Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Архиепископа | История | Храмы | Монастыри | Святые | Газета "Сретение" | Архив
Беседы о Православии | Календарь | Новости | Гостевая | Объявления  | E-mail

СТАТЬИ ЛЮДМИЛЫ КРЮКОВОЙ

ПО ГРЕХАМ НАШИМ 

"…Многосокровенное сокровище в момент исчезло и тщательно сохранявшееся богатство и богатотворное имение быстро расхищено было…И тогда можно было видеть в городе плач и рыдание, и вопль великий, слезы неисчислимые, крик неутолимый, печаль горькую… беду нестерпимую, бедствие ужасное… укор, стыд, срам… Все эти беды…выпали роду христианскому за грехи наши". Это слова из "Повести о нашествии Тотхтамыша". Но подобные пассажи во множестве рассыпаны в произведениях древнерусской литературы. И везде примерно одна и та же еще со школьных лет до боли знакомая модель развития событий. Сначала нестроения, споры и раздоры между князьями, затем общее ослабление и тех и других, а после этого, как естественный результат, завоевание русской земли иноземцами - расхищение всех богатств, плач и рыдание, бесчестие и поругание. И во всех летописных повестях и сказаниях один и тот же рефрен, на который в течении более полувека мы не обращали внимания: "За умножение грехов наших смирил нас Господь Бог перед врагами нашими". Грехи наши - вот главная причина бедствий на русской земле. Всегда, во все времена. Когда же люди осознают это и с покаянными слезами и молитвами обращаются к Божией Матери, и она избавляет нас, "тогда мы обещаем отказаться от многих дурных греховных обычаев, а потом, забывшись, вновь от правды отходим, оказываемся под властью наших прегрешений" ( "Сказание о нашествии Едигея"). И снова должна произойти катастрофа, для того, чтобы русский человек перекрестился и начал осознавать свои грехи. Не потому ли нам и сейчас попущены развал государства, братоубийственные войны, оскудение богатства? Не пора ли остановиться и трезво посмотреть на весь ход нашей истории и ход нашей собственной жизни, жизни каждого человека, омраченной множеством больших и малых согрешений?
В 1905 г. святой Иоанн Кронштадский говорил: "Если не будет покаяния в русском народе, - то близок конец всему миру". Похожие слова говорил и св. Феофан Затворник, и Зосимов старец Алексий, Оптинский старец Анатолий и Гефсиманский старец Варнава, преподобный и богоносный Серафим Саровский и многие другие святые земли Русской. Не пора ли прислушаться к этим словам людей истинно святой жизни, не искавших себе человеческой славы, но действительно печалившихся о судьбах России и молившихся о спасении всей нашей земли?
Слово "покаяние" вызывает у многих современных людей резкий протест. Но это от того, что смысл его в последнее время исказился до неузнаваемости. Чаще всего, человек, призывающий общество к покаянию, имеет ввиду наказание провинившихся и их всеобщее осуждение (желательно по суду и на возможно более длительный срок). На самом же деле в том, кто видит свои грехи, полностью пропадает желание осуждать другого человека, каким бы грешным тот ни был. Более того, осуждение никогда не было спутником настоящего покаяния, под которым Церковь разумеет признание своего (а не ближнего) недостоинства перед Богом и обещание перемениться и исправить свою жизнь. Обещание не прилюдное, напоказ, а даваемое себе и Богу в таинстве покаяния. Истинное покаяние дает свободу совести человека, снимает с нее флер самооправдания и позволяет возненавидеть грех всем сердцем, всей душою своей. Одновременно оно означает твердое и напряженное желание во всех делах, поступках и даже мыслях обратиться к добру, честности, милосердию, словом, к исполнению во всей полноте заповеди Божией. "Ибо заповедь сия… не недоступна для тебя и не далека. Она не на небе, чтобы можно было говорить : "кто взошел бы для нас на небо, и принес бы ее к нам, и дал бы услышать ее, и мы исполнили бы ее?" И не за морем, и чтобы можно было говорить : "кто бы сходил бы для нас за море, и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее ?" Но весьма близко к тебе слово сие; оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его" (Второзаконие 30,11-14). Бог действительно рядом с нами, но не насилует воли нашей, а как любящий отец ждет обращения к Себе блудных детей Своих, желает очищения нашего сердца от грехов, чтобы оно стало способным воспринимать Его ненавязчивый голос сквозь шумы мира сего. Этот голос хотя бы однажды в жизни слышал каждый человек.
И каждый человек знает, что если Его послушаться, то все дела его не только духовные, но и мирские будут благословлены Создателем. Ибо о каждом из нас есть замысел Божий, понять который помогают покаянные и молитвенные труды.
Всем известна Евангельская притча о богатом человеке, у которого был хороший урожай в поле. А житницы его были недостаточно вместительными. И поэтому он решил сломать их и построить большие житницы, чтобы собрать туда весь хлеб и все добро его. Он хотел обеспечить себя на долгое время вперед, дабы в будущем покоиться, есть, пить и веселиться, дабы уберечь себя от печалей и скорбей. Но услышал обращенный к нему голос Божий: "Безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?" (Лк.12,20). Видимо, слишком поздно услышал. Многие люди слышат в душе своей этот голос, когда приближается смертный час. А если бы услышали раньше, то позаботились бы о том, чтобы выстроить хранилище неветшающее - добрую душу, и собрать в него сокровище неоскудевающее, к которому и вор не приблизится, и моль не съест. Что это за неоскудевающее сокровище? Это-суть плоды духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, кротость, вера, воздержание (Гал.5,22). С такой душой и таким сокровищем не страшно умирать, когда бы смерть не застала тебя . И действительно, в тяжких муках умирают люди, посвятившие все силы своей души собиранию сокровища на земле. До самого последнего издыхания своего завидуют, бояться, что их кто-то ограбит, всех и вся подозревают в посягательстве на их наследство. И наоборот, как тихо и светло, с каким миром и подлинной заботой о своих близких отходят ко Господу люди, искавшие в своей жизни прежде всего о стяжании богатства нетленного.
Может возникнуть вопрос: что же, совсем не заботиться о завтрашнем дне? Заботиться надо, конечно. Господь предостерегает только от многопопечительности и суеты, от заботы только о земном: о том, чтобы душа покоилась, ела и пила, чтобы веселье ее заключалось в удовлетворении телесных нужд. Страшно, если человек ""е в Бога богатеет", т.е. богатеет только для себя и для упокоения своего тела. Такой человек уже при жизни губит свою бессмертную душу и фактически становится ходячим мертвецом, ибо насыщение материальными благами душу напитать не может. Без Бога, без добрых дел, без любви подлинной и бескорыстной душа засыхает и рассыпается в прах.
Можно опять задать вопрос: что же, быть богатым плохо? Ответить можно так: трудно богатому войти в Царство Небесное, но не невозможно. Если человек не только трудиться ,но и кается в означенном выше смысле, т.е. если он меняется и добывает богатство свое честным путем, если понимает, что не ради его достоинства Бог позволяет ему преуспевать, но ради других людей, которые могут быть облагодетельствованы его трудами, если щедр и милостив до такой степени, что о нем искренне и со слезами благодарности начинают молиться многие несчастные и неимущие, утешенные им, то… Кто знает? Может быть, ради их слез и ради молитв Господь будет милостив и к нему. Ведь и большинство русских церквей выстроены на пожертвования купцов, уже в этой жизни помышлявших о спасении своей души. Хотя, впрочем, по словам, кажется , св. Пафнутия Боровского, "Не тот монастырь крепок, который славится деньгами, а тот - который слезами и трудами" Т.е. без очищения сердца, без покаяния и молитвы, без подлинного изменения души и милостыня может оказаться лишь формальностью. А мы уже слишком хорошо знаем, что рано или поздно приходиться осознавать справедливость того, что случается с нами "по грехам нашим".

ТЕМА ЛЮБВИ В ВОСКРЕСНОМ ОКТОИХЕ

"Бог есть любовь, и пребывающий в
любви пребывает в Боге, и Бог в нем"

Странно звучит эта тема. Церковные люди видят в ней пережиток соцреализма. "Тема любви в лирике Маяковского" ,- это понятно. А о любви Божественной разве можно так просто, так не возвышенно называть работу? Человек нецерковный тоже усмехнется: "Что такое любовь, я знаю. А вот в воскресном Октоихе - нет, я там не бывал!". И вот уже и с той, и с другой стороны выставлены психологические барьеры, насмешливые и снисходительные взгляды обращаются на дерзнувшего так обозначить предмет своего исследования, недоверие и неверие обжигает холодом, и кажется, что вот, уже с самого начала нет сил человеческих ,и не хватает умения и искусности, чтобы рассказать о том удивительном сокровище, которое храниться в Православной Церкви и на каждой вечерней субботней и утренней воскресной службе поворачивается и ослепительно вспыхивает одной из своих бесчисленных граней перед духовными очами каждого, кто "пребывает в Боге, и Бог в нем", т.е. того, кто действительно любит.
Способность любить тех, с кем мы связаны супружескими отношениями, другими родственными связями, или узами дружбы, вложена в каждого человека Богом, ибо он сотворен по образу и подобию Сотворителя своего. Но эта любовь практически всегда связана со страстью, искажающей и подменяющей любовь к другому любовью к себе, ибо все мы сделались наследниками первородного греха, исказившего все отношения на земле. Полнота Божественной любви отвергнута, и поэтому человек оказался неспособным воспринимать от Бога благодать, восполняющую и исправляющую несовершенство человеческой любви. Крещение означает осознание человеком или его родственниками (если крестится дитя) его немощи, оно есть шаг навстречу Богу, выражение жажды, ожидание проявлений Его милости. Человек ищет любви, но сам еще по-настоящему любить не умеет ни Бога, ни ближнего. Искра веры зажигается, но если она не будет освящена жизнью в Боге, т.е. жизнью по заповедям Божьим в лоне Матери-Церкви, то легко может погаснуть. Воцерковление же, т.е. участие в Таинствах, установленных Церковью, постепенно помогает человеку меняться и возрастать в любви. То, что читается и поется на службах, начинает отпечатываться в душе, и богослужебные тексты таинственным образом незаметно преобразуют искру веры в огонек любви, понемногу очищающей от страстей, отвергающейся самолюбия и самоугождения, уцеломудривающей ум, волю и чувства верного чада Христова.
Когда же человек уже сам начинает заботиться о сохранении и ровном горении этого огонька, ограждая его от внешних и внутренних искушений, ему, по Божьей милости, может быть дан дар учительства во Христе, а юношам и мужчинам еще и высший дар пастырства, благодать священства. И тогда в рукоположении душа освящается уже не огоньком, но пламенем Божественной любви, которая теперь через руки, слова и вообще все действия пастыря должна изливаться на всех приходящих к нему людей. Он должен являть им образ Самого Христа, который умел любить не только родных и друзей Своих, но и Своих врагов, предавших Его крестной смерти. Эту необыкновенную, неземную, чистую и нелицемерную любовь Господь дарует, но если не трудиться над сохранением и умножением этого дара, если ежедневно не учиться у Христа проявлениям этой любви, то любовь и ревность Божия о словесных овцах Своих может и смести с лица земли, может и в вечности погубить тех пастырей и учителей, которые нерадят о вверенных им душах, но подобны волкам, расхищающим стадо.
"Ну и что? - скажет церковный читатель, - а причем тут Октоих?". "Да, - добавит человек не церковный, - и к чему такой пафос, если мы сплошь и рядом видим именно хищных волков, радеющих вовсе не о стаде, а о своем кармане и о восхождении не по лествице добродетелей, а по служебной иерархической лестнице?" Трудно пробиваться сквозь такое ожесточение и неверие. Но, может быть, беда в том и заключается, что эти иереи, вызывающие отвращение у не церковных мирян, если и знают Богослужебный Устав (т.к. его обязательно изучают в семинариях), но на содержание Октоиха и других Богослужебных книг никогда не обращали по-настоящему осмысленного внимания? "Когда? - возразит человек, знающий как в настоящее время бывают загружены батюшки, - ведь священнику надо и службу вести, и хозяйственные вопросы не упускать из виду, и исповедовать прихожан, и в святоотеческие наставления заглянуть, чтобы к проповеди подготовиться, ибо согласно 58 правилу Святых Апостолов, "епископ или присвитер, нерадящий о притче и людях и не учащий их благочестию, да будет отлучен" (9,с.22) А откуда Св. Отцы черпали свое вдохновение? В одной из своих лекций священник Артемий Владимиров рассказывал, что святитель Филарет Московский примерно так формулировал советы начинающему проповеднику, готовящемуся к проповеди: "Когда ты молишься, особенно под сводами храма, то Бог посылает в сердце помыслы, как птиц. Они подобны падающей звезде ночной осенней порой. Была и нет ее. Они превышают естественное постижение и нравственные способности проповедника. Тончайшая природа этих помыслов. Они исполнены математической Богословской точности и назидания. Если проявишь небрежение, они уйдут и никогда не проявят себя. Но если задержать их в храме твоей памяти, если попытаться записать их, то ими можно будет заквасить все тесто твоей будущей проповеди. Родиться эти помыслы могут только в твоем сердце, но происхождение их - Божественное". Со страхом Божиим, с осторожностью, но всё же дерзнем обратить внимание на то, что искрами, зажигающими эти "падающие звезды", являются слова, попетые на службе певчими, или почитанные чтецами или духовенством, даже если сами читающие и поющие при этом сами их и не осознают во всей глубине. И при этом не менее трети таких слов, тончайшим образом созидающих в сердце Божественные помыслы, взяты из Октоиха.
"Ну хорошо, - нетерпеливо скажет не церковный человек, - а когда же будет про любовь?" И опытный церковный христианин присоединится к нему: "Да, бывают такие песнопения, исполненные математической Богословской точности и созерцательности, но разве можно извлечь из них какие-то нравственные уроки, разве могут они научить прихожанина и священника действительно искренне и нелицемерно любить?". Опять холод, и опять недоверие читателя. И опять ощущение немощи и полной неспособности прямо ответить на прямо поставленный вопрос, ибо любви нельзя научить инструктивно, последовательно объясняя шаг за шагом, как же именно Октоих может нас научить этому высшему искусству, этой высшей науке - любви. И потому опять приходится начинать как бы издалека, ибо любовь Божия и любовь тех людей, которые участвовали в в создании и формировании Богослужебных книг, проявляется в самом их устроении и способе соединения друг с другом на основании Типикона в каждый Божий день. Литургисты любят подробно рассказывать о суточном Богослужебном круге, о седмичном и годовом кругах и их взаимосвязях. Это изучается обычно в первую очередь. Но есть еще два круга, которые литургистам и постоянным клирошанам и алтарникам, конечно, известны, но при изучении Типикона им обычно уделяется меньше внимания. Поэтому всё, что с ними связано, носит не столько второстепенный, сколько прикровенный, таинственных характер. Эти два круга содержаться в воскресном Октоихе.
Первый круг называется гласовым столпом. Само слово "Октоих" означает "осмогласник". Каждое воскресенье меняются тексты и мелодии песнопений. И мелодии эти сохраняются в течении всей седмицы, до тех пор, пока на очередной воскресной службе, начинающейся в субботу вечером, не произойдет очередная смена гласа. Таких гласов, как следует из самого названия книги, всего восемь. За год этот гласовый столп "прокручивается" шесть раз. Второй круг - это столп Евангельский, относящийся уже только к воскресным Богослужениям, т.к. каждое воскресенье на субботней вечерней службе, именуемой Утреней, читается один из 11 Евангельских отрывков, посвященных воскресению Господа нашего Иисуса Христа.
Нецерковный человек в этом месте и слушать перестанет, и читать бросит, т.к. заскучает. Церковный человек может заинтересоваться этой высшей математикой литургической науки, но и он может почувствовать себя обманутым, так как речь о том, что мы привыкли понимать под любовью, всё никак не начинается. Так вот, всё дело в том, что каждый Богослужебный день представляет собой неповторимое сочетание всех этих кругов. Как планеты, движущиеся по разным орбитам, каждый день находятся в разных соотношениях притяжения и отталкивания между собой, так и каждый Богослужебный день отличается один от другого сценарием, по которому организуется служба. Стихиры, седальны, тропари и кондаки - эти небольшие, завершенные по форме кусочки Богослужебных текстов, подобны кусочкам смальты, из которой каждый день выкладывается новая мозаичная картина. И художником, собирающим ее, оказывается Сам Господь, так как Им устроено движение солнца, луны и других светил, влияющих на Церковный календарь. Во славу Его имени жили и страдали праведники и мученики, дни смерти которых часто становятся днями их прославления Святой Церковью в сонме святых. Не без Его промышления людям, являющимся членами тела Христова, дано сохранить одни песнопения и , возможно утерять другие. И Типикон, и другие Богослужебные книги - это, в конечном счете, дело Соборного Церковного разума, водимого благодатью Божией. Бог творит, но люди и во времени и в пространстве каждый Божий день оказываются Его сотворцами, организующими конкретное Богослужение в каждом отдельном храме. И через их руки и голоса, как через желобы, вбирающие в себя живую воду Священного Писания и Священного Предания, изливается эта благодать в сердца людей, находящихся в церкви. И живой, деятельной любви учит именно это соучастие в Божием творении, примерно как ребенок, выкладывающий мозаику, учится познавать свойства отдельных камушков, их цветов, композиционного их расположения, направленного на созидание красивой осмысленной картины, формирующей его собственную душу в желании доставить радость своим близким. Дитя так или иначе выражает себя в этом творении, но одновременно учится подчинять свою волю и чувства тем ограничениям, которые накладываются формой, цветом, размерами материала и правилами работы с ним.
Нецерковный человек увидит в этом что-то знакомое : "Да, да поэтика японского садика, красота китайского этикета, игра в бисер, описанная Германом Гессе, высокое духовное занятие для утонченно образованных интеллектуалов. Сопоставление значений, игра смыслов, неуловимые мгновенья прозрений, восторг озарения". Но церковный человек поморщится, боясь чрезмерного увлечения такой игрой, остерегаясь впадения в излишнюю экзальтацию и восторженность. Но в том-то и дело, что если такие нетрезвенные прелестные состояния возможны при игровом осмыслении классических литературных и музыкальных произведений и их фрагментов, то Богослужебные тексты, одухотворенные Божественной любовью, сами по себе, самим своим содержанием ограждают, удерживают неудержимую человеческую фантазию в рамках подлинного, невыдуманного, насущного, самого главного, к чему стремиться каждая человеческая душа. Если там, т.е. при "игре в бисер", мы можем забыть о цели и увлечься самим процессом игры, то здесь высокое нравственное содержание, открываемое нам Самим Творцом, не дает расслабиться, размечтаться, но, наоборот, помогает совлечься всего наносного, греховного, нечистого, сгорающего перед всевидящим и бесконечно милостивым оком Возлюбившего нас даже до смерти, и смерти крестной.
Самыми главными, самыми драгоценными камешками, вокруг которых складывается эта чудесная мозаичная картина, являются, конечно же , Евангельские чтения, которым сопутствуют по два полудрагоценных изделия, сияющих отраженным светом - ексапостиларий и Евангельская стихира. Другие же тексты из Октоиха, подобно смальте и бисеру, организуют фон, обрамление, являя нам каждый раз новое и неожиданное сочетание, помогающее углублению осмысления Евангелия, т.к., повторим, Евангельских чтений вмести со стихирами и ексапостилариями 11, а гласов 8. Т.е. второй столп начинает прокручиваться заново тогда, когда первый еще не завершился, а когда первый начнется снова, то возникает его сочетание уже не со вторым, а с четвертым гласом.
Поскольку мы рассматриваем только воскресный Октоих, то в поле нашего зрения будут прежде всего не проявления жертвенной любви Христовой, связанной с Его страданиями и смертью на кресте, но, наоборот, события исключительно радостные, светлые и светоносные. В нынешнее тяжелое время нам чаще приходится вспоминать именно о страстях Христовых, учась у Него мужеству и жертвенности. Можно даже сказать, что многие люди страдать-то как раз умеют. Страдание становится для них привычной замкнутой средой, распространяющей вокруг себя мрачную энергию, требующую жертвенности от других. И многие из этих других плакать с плачущими как раз научаются. А вот радоваться с радующимися дано немногим. Любить светло, не поражая и не порабощая этой любовью, но постепенно подготавливаться к способности воспринять эту любовь, даря ее осторожно, ненавязчиво, понемногу, в меру возрастания человека в этой любви ,- к сожалению, часто не умеют священники. И вот, чтобы открыть возможность для , если не постижения, то хотя бы отдаленного прикосновения к такой любви, попытаемся изложить историю Воскресения Христова хотя бы более или менее последовательно (что все равно в полной мере не удается), опираясь только на эти 11 Евангелий, сопутствующие им стихиры и ексапостиларии, и собственно на тексты восьми гласов. Во всех этих текстах, вошедших в Священное Предание, мы найдем маленькие штрихи, помогающие лучше понять смысл Евангельских событий. А все вместе должно приблизить нас к возможности учиться любви у Самого Господа нашего Иисуса Христа, Его учеников, и особенно у Его учениц.
О Матери Божией в Октоихе тоже говорится очень много. Так много, что это могло бы послужить темой отдельного сочинения. У Нее, Пресвятой нашей Владычицы, учиться трудно и почти невозможно, ибо Она одна была и пребывает, Ее святость выше Херувимов и Серафимов, и никогда не будет больше женщины, подобной Ей, никому из дев больше не дано будет родить Богочеловека Христа, так как Он тоже один единственный во веки веков. А вот ученикам Его и женам мироносицам, как ни высоки их образы, мы все же можем стремиться подражать. Нам, немощным и погрязшим в грехах, легче учиться именно у них --простых и земных, но любовью своею получивших дерзновение к Богу и именно любовью достигшими святости.
Начнем с 7-го Евангельского чтения, в котором говорится, что "в первый же день недели (т.е. воскресенье) Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было еще темно"*Ин.20.1) Тьма природная, окружающая ее, соответствует тьме в мыслях ( "многу тму имеющи в разуме") - о чем говорится в соответствующей 7-ой Евангельской стихире. С чем связана эта тьма? Со смертью Учителя, с воспоминаниями предыдущего дня, когда один из тайных учеников Иисусовых "благообразный Иосиф" с древа (т.е. с креста) сняв Его пречистое тело, помазав его ароматами, обвил чистою плащаницею и положил в новом гробе, закрыв его тяжелым камнем (глас2, седален1.1). Мария идет, хотя знает, что ей ее слабыми силами этот камень не отвалить. И вдруг видит, что камень отвален от гроба. И чтоже дальше? Несмотря на мглу в разуме, она тут же бежит к двум главным ученикам Господа - Симону Петру и Иоанну и говорит главные, мучающие ее теперь слова : "Унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили его" (Ин.20,2). Глагол множественного числа может означать, что она была у гроба не одна. Но в славянском переводе это слово стоит в единственном числе. Дальше, как известно, Петр и Иоанн побежали ко гробу. Иоанн прибежал раньше, но пропустил Петра вперед. Тот вошел и увидел отдельно лежащие пелены и плат. Затем вошел Иоанн, "и увидел, и уверовал" (Ин.20,8), хотя о словах из Писания о Его воскресении ни он, ни Петр еще не знали и не задумывались. Но вот в 7-ой Евангельской стихире высказывается предположение, что это заставило их обоих вспомнить о том, что сказано о воскресении в Священном Писании ( "и помянуста еже о сих Писания"). Если оба вспомнили, значит, могли об этом между собой поговорить. Но вот, что интересно: Мария бежит и им возвещает, а они "умолчаста, дондеже Христа видеста" (Ексапостиларий 7). Т.е. задумались ученики, стали вспоминать Писания; об одном даже точно сказано, что он уверовал, но из-за недостаточной уверенности, а может быть, из боязни быть осмеянным и другими учениками, они не спешат поделиться с другими тем, что знают. В этом и мудрость житейская, но, очевидно, и слабость веры; и любовь, если есть, то только в глубине, в зачаточном состоянии.
Но не так было с Марией. Она была огорчена тем, что Апостолы уходят и оставляют ее одну с ее недоумениями, со страхом и адом в душе. И вот в 1-м седальне 6-го гласа мы находим не только подтверждение этому, но и предположение о том, что она могла прокричать вслед уходящим Петру и Иоанну: "Гробу отверсту, аду плачущися, Мария вопияше ко скрывшимся Апостолам: изыдите, винограда делателие, проповедите воскресения слово…" Под делателями винограда или виноградарями, как известно, Христос понимал фарисеев и законников, предсказывая им в соответствующей притче и Свое распятие, и то, что виноградник (т.е. Народ Божий, Церковь) перейдет под управление других делателей. Этим восклицанием Мария как бы напоминает, что им теперь вверяется насаждение Божие, и невольно предсказывает, что им надлежит облечься властью свыше. Почему эти удивительные слова сохранены в Священном Писании? По какому праву в уста Марии вкладывается такое пророчество? Наверное, по праву любви и ко Христу, и ко всему насаждению Его; и к Пастырю, и к овцам Его.
Когда ученики ушли, Мария продолжала стоять у гроба и плакала. Любовь к Учителю и надежда на Его воскресение не давали уйти. В 8-й стихире на хвалитех 4-го гласа есть интересные слова,какие могли роиться в ее голове: "Где есть Иисус , Егоже вменисте стрещи (т.е. стеречь), рцыте (скажите) иудее? Где есть, Егоже положиста во гробе, камень запечатлевше? Дадите мертва, иже живота отвергщиеся (т.е. отдайте мертвого, вы, отвергшие жизнь): дадите погребенного или веруйте воскресшему; аще и вы умолчите Господне востание, камение возопиет, паче же отваленный от гроба (т.е. если вы и умолчите о Господнем восстании, камень, отваленный от гроба возопит)". Ибо камень - это свидетельство. Он вопит уже тем, что он отвален. Впрочем, здесь есть и еще один смысловой оттенок. Когда Господь входил в Иерусалим и Ему кричали: "Осанна!", встречая Его как царя, то завистливые фарисеи и книжники попросили Его заставить народ замолчать, т.к. не могли вытерпеть такого Его прославления. И Христос ответил им тогда: "Если они умолкнут, то камни возопиют" (Лк.19,40), ибо если Богу угодно тем или иным образом явить милосердную волю Свою, то она все равно исполнится, как ни старайся скрыть, как ни желай отменить соответствующее событие.
Итак, согласно 8-му Евангельскому чтению, "Мария стояла у гроба и плакала. И когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии седящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей: жена! Что ты плачешь?" (Ин.20, 11-13). И она опять повторяет слова, сказанные уже ею однажды Апостолам: "Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его" (Ин.20,13). А вот как поется об этом в 7-й стихире на хвалитех 3-го гласа: "Во гробе тя искаше..Мария Магдалина, не обретши же рыдаше, с плачем вопиюще: увы мне, Спасе мой! Украден был еси, всех царю. Супруг же (т.е. пара, двое) живоносных ангел внутрь (т.е. изнутри) гроба вопияше: что плачеши, о жено? Плачу, глаголет, яко взяша Господа моего от гроба, и не вем, где положиша Его…". Т.е. горе такое, что она даже не пугается, увидев двух небожителей, разве что только удивляется, согласно сопровождающему это чтение 8-му ексапостиларию. Но именно это удивление как бы подготавливает ее к следующему событию, т.к. обернувшись, Мария вдруг видит Иисуса стоящего, которого, впрочем, сначала не узнает. И Он задает ей тот же вопрос, что и Ангелы, и обращается к ней так же , как они: "Жена! Что ты плачешь?" и присовокупляет к этому: "кого ищешь?", вызывая ее на разговор, отвлекая от горя и подготавливая к узнованию. Она принимает Его за садовника, в надежде, что вот, сейчас он поможет ей "улучити желание" (евангельская стихира 2), т.е. обрести желаемое ею, искомое ею тело: "господин! Если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его" (Ин.20,15). Искренний вопрос, продиктованный глубоким горем и глубокой любовью, не гнушающейся мертвого тела, но жаждущей быть с ним, дабы снова возлить на него драгоценные ароматы, исполняя положенный обряд, но и вспоминая тем самым то, как еще при жизни Мария из Вифании или какая-то другая женщина, а, может быть, и сама Мария Магдалина помазала Его драгоценным миром и своими волосами отерла (Мф.26,7; Мк 14,3; Лк.7,37; Ин.11,2 и 12,3).Она тогда приготовила Его этим к погребению и воздала Ему этим царскую почесть, но одновременно и выразила во всей полноте и сокрушение о грехах своих, и любовь свою к Тому, кто имеет власть эти грехи отпустить и очистить от них.
Вспомним и мы, что удивительно диалектичные и взаимообусловливающие друг друга слова были тогда сказаны Христом: "прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит" (Лк.7,47). Т.е. тут не понятно, что причина, а что следствие. То ли она так сильно возлюбила, что сподобилась ответной любви Пастыря, выразившейся в прощении многих грехов, то ли Сам Господь не мало ей прощает, но много. Потому что, кому мало прощается, тот мало любит. А Господь так много прощает, что этим вызывает и взаимную многую любовь Своей ученицы. Т.е. одна любовь привлекает и усиливает другую, и одновременно, последняя питает первую. И вот, по всей вероятности, не будет большой натяжкой предположить, что именно память об этом эпизоде, происшедшем еще при жизни Спасителя, что именно существование этой взаимообусловливающей, взаимной любви Учителя и верной ученицы, заставляет Марию и еще ночью, когда темно, и все еще спят, прибежать первой ко гробу, и после ухода Апостолов не уйти, но искать Любимого и ждать чего-то еще пока ей неясного, и надеяться на невозможное. Опыт любви, уже испытанной ею, любви неземной, необычной, очистившей до самых глубин ее падшее естество от грехов, т.е. от тления смерти духовной, этот опыт не дает уйти от гроба. Она уже знает, что для такой любви нет ничего невозможного, и поэтому ждет. Ученикам такая глубина любви при жизни не была открыта. И поэтому они ушли. А она этой любовью возрождена, ею живет и ее жаждет более, чем кто бы то ни был. В ней этот огонь любви сильнее, чем в Апостолах, которые и при жизни не могли побыть и помолиться с Учителем, чтобы разделить с Ним Его скорбь в Гефсиманском саду. Поэтому неудивительно, что она и после смерти, и даже после того, когда у них появилась надежда на радость, они все же могли от гроба уйти. А Мария не могла. Ее любовь, ее непрекращающийся плачь, а, следовательно, непрестанная ее молитва, направленная к Источнику ее любви, так сильны, что Господь, который Сам есть любовь, не может не снизойти к ее горю и ожиданию, и не явиться первой именно ей, той самой жене, которая "возлюбила много".
Сам способ, которым Христос являет ей себя, тоже свидетельствует о глубине любви. Полнота власти Адама над всеми земными тварями выражалась в такой полноте ведения, данного ему от Бога, что он мог прозреть сущность каждого животного и назвать его по имени. И Мария связана с Господином своим онтологически, сущностью. И поэтому, когда она обращается ко Христу как к вертоградарю : "Господи, где положил еси тело Иисуса Моего?", то "званием же Того познавши быти Самого Спаса" (Ексапостиларий 8). Т.е. как только Мария спрашивает о ее Иисусе, так Он откликается на это, называя ее по имени, и как только она понимает, что перед нею стоит тот, кому и вся сущность ее открыта, раз Он знает ее по имени, так она тут же признает в Нем Своего Владыку и Царя. Человек, знакомый с Евангелием, возразит, что она сначала обратилась к Нему по-земному : "Раввуни!", что означает "Учитель!". Да, это так. Но в 7-й стихире на хвалитех 3-го гласа поется, что Мария, обернувшись назад и увидев Господа, воскликнула :"Господь мой и Бог мой!", т.е. те же самые слова, которые потом произнесет Апостол Фома, когда Христос ради уверения его в Своем воскресении, даст осязать Его воскресшее тело и следы от гвоздей на Нем. Получается, что Марию достаточно было позвать по имени, чтобы у нее открылись внутренние очи, и она поверила в воскресение Господа своего, а к Фоме вера пришла только осязанием тела Христа и язв на нем. Чем обусловлена такая разница? Тем, что Мария любила своего Учителя сильнее всех учеников. И за эту бескорыстную и бодрствующую во тьме физической и духовной, за эту напряженную ищущую и уповающую любовь она теперь сподобляется уже не просто отпущения грехов, как было при жизни Спасителя, но и нового особого дара. Об этом очень хорошо говорится в соответствующей (т.е.8-й) Евангельской стихире : "Мариины слезы не всуе проливаются тепле: но еще мудрствует яко жена немощна; темже и отсылается не прикасатися Христу; но обаче проповедница посылается Твоим ученикам, имже благовествование носящи, еже ко Отеческому жребию восход возвещающи: с неюже сподоби и нас явления Твоего, Владыко Господи".
За теплые и искренние слезы - награда: сначала видение Ангелов, затем видение лицом к лицу Самого Господа. Затем предостережение: "Не прикасайся ко Мне". Ученикам, для того, чтобы они поверили, и особенно Фоме, по немощи их грубого плотского мышления Он предложит потом осязать Его. А Мариина немощь другая. Она "немощна яко жена". Духовное прозрение уже наступило, ради уверенности в воскресении ей не нужно испытывать, настоящее или призрачное у Него тело. Нет, просто вслед за духовным ведением следует чисто женский душевный порыв - прикоснуться к любимому. Как жена бросается на шею возвратившемуся с войны мужу, как мать заливает слезами пропавшее было, но нашедшееся дитя, так и Мария, по-видимому, делает естественное движение навстречу любимому, и останавливается Спасителем уже не человеческим, но Божиим повелением, напоминающем ей о Его неразрывной связи с Богом Отцом. И это сделано тоже по любви, ради того, чтобы Его человеческое, хотя и воскресшее, но тело, не стало для Марии чем-то, что загородило бы ей Бога, что помешало бы их духовному общению. В этом эпизоде содержится прежде всего нравственный урок пастырям Церкви Христовой. Когда женщина, искренне поисповедовавшись в своих грехах, получает прощение и познает сердцем неизреченную благость Божьего милосердия, она невольно связывает это с личностью священника. Смотрит на него влюбленным взглядом и не может наглядеться. Старается несколько раз подойти под благословение, чтобы ощутить тепло его рук. Ее желания искренни и в начальной своей посылке чисты. Но горе тому священнику, который отнесет эту любовь к себе и лишний раз позволит к себе прикоснуться, позволит себе утонуть в сиянии глаз такой женщины и хотя бы на долю секунды лишнюю задержит свои руки в ее руках. Это малое удовольствие для себя, это невольное естественное человеческое услаждение, это потакание женской немощи мгновенно разрушает вспыхнувшую было связь такой женщины с Богом, закрепляет в ней не духовные, но душевные переживания. Нет, из любви к Богу, ко Христу и из любви Христовой к доверившейся ему христианке пастырь должен уметь вовремя сказать ей, если не словом, то взглядом или движением : "Не прикасайся ко мне!".
Некоторые могут понять это в духе архимандрита Киприана Керна, который рекомендует пастырям, сподобляющимся "поклонения и обожания" от некоторых наиболее экзальтированных прихожан и особенно прихожанок, стараться это пресечь на самых ранних этапах - "решительно, может быть даже и резко, - ибо резкость в таком случае и полезна и оправдана". Но не этому, как нам кажется, учит Христос воскресший, говоря: "не прикасайся ко Мне". Не в том смысл, чтобы отогнать, запретить, резко отсечь возможные порывы к кумиротворчеству, но в том, чтобы даже предпосылок для этого не создавать по любви к Богу (дарующему пастырю восторженное отношение прихожан) и радея о духовной пользе вверенного ему словесного стада. Ибо если священник сначала сам подает повод женщине к нежным душевным чувствам, потому что ему самому нравится та близость и открытость человеческой души, которая даруется ему при совершении таинства Исповеди, а потом, убедившись в наличии вызванных им любовных переживаний, резко отвергает их, то он становится больше похож на Иуду Искариотского, чем на сострадающего и жертвенного служащего своим ученикам Господа нашего Иисуса Христа. Подобный пастырь в духовном отношении поступает хуже владельца гарема, ибо, получая удовольствие от открываемой ему уязвленности души естественной любовью к своему благодетелю, он глумится над этой любовью, попирая таким образом не только душевно-телесные инстинктивные и иногда даже не вполне осознанные порывы, но и искреннее стремление к доверительности и очищению от всего нечистого, замутняющего духовную радость о Господе. Признаком же такого неправильного отношения к своим пасомым является как раз преимущественная сосредоточенность на "искорении" какой бы то ни было влюбленности. С такими прихожанками этот "поп-звезда" и занимается больше, и поучает их охотнее. Они ему интереснее тех прихожан, которые обеспокоены более банальными грехами и проблемами. Да и духовные немощи "интересующих" его христианок у такого инквизитора остаются обычно в небрежении, если они оказываются не связанными непосредственно с личностью самого священника.
Но вернемся к процитированной выше Евангельской стихире 8-го гласа, в которой говорится, что Мария не только "отсылается не прикасатися Христу, но обаче проповедница посылается (Его) ученикам, имже благовествование носящи…". Т.е. вслед за предостережением от стремления к душевно-телесному контакту, вслед за очень строгим для данного момента запретом, который мог бы больно ранить эту загоревшуюся радостью немощную женщину, Он не оставляет времени для возникновения даже и тени огорчения, ибо тут же дает ей самое почетное поручение, какое только можно допустить для этого немощнейшего сосуда, каковым является жена вообще. Господь наш Иисус Христос посылает Марию проповедницей, благовестницей мужчинам. Жене дается право проповедовать благую весть о воскресении Христовом мужам, причем ни каким - нибудь случайным, а тем самым, которые Самим Христом избраны для благовествования всем народам. И это право дает Марии именно ее любовь. Любовь, которая по самой природе, точнее, по самому Промыслу Божьему о людях всегда более свойственная жене, чем мужу. Явившись первой Марии в ответ на ее верную, уповающую и непрестанную любовь, и посылая именно Марию первой благовестницей в мир , Господь и возносит ее выше Апостолов, и смиряет их, и, опять же, бесконечно милосердно и терпеливо учит их, и подготавливает их к тому высшему дару священнического служения, который надлежит принять уже только мужам.
Что же дальше делает Мария? В 3-м Евангельском чтении говориться, что "Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его - не поверили" (Мк.16,9-11). По всей вероятности, не поверили опять мужи. А вот такие же как Мария немощные жены, может быть, еще и не веря ( а может быть, она им и не говорила всего, а только позвала вместе с собой ко гробу, тем более, что они и так уже, вероятно, как и она, по зову сердца торопились туда),- они пошли. Откуда возникает впечатление, что именно Мария Магдалина ведет этих женщин? Во 2-м (Мк.16,1) и 4-м (Лк.24,10) Евангельских чтениях она названа первой. Во 2-й Евангельской стихире говорится о женах, пришедших ко гробу с Мариею. Во 2-м Евангельском чтении говорится, что они увидели не двух Ангелов, а одного (Мк.16,5). А 3-я хвалитная стихира 3-го гласа гласит: "Радости вся исполнишася, воскресения искус приимша: Мария бо Магдалина ко гробу прииде, обрете ангела на камене седяща…". Отсюда следует, что уже после того, как она была "искушена" лицезрением Христа воскресшего, Мария снова пришла ко гробу и увидела одного Ангела вместо двух, что было именно тогда, когда с нею пришли уже и другие жены. И на сей раз Ангел (согласно Мк.16,5) или Ангелы (согласно Лк.24,4), как вестники Христовы, уже не одной Марии, но нескольким сразу женщинам сообщают о Его воскресении, напоминают Его предсказания о смерти, о воскресении ( и они действительно вспоминают эти слова - Лк.24,8) и посылают этих жен проповедовать и благовествовать Апостолам. Осмысление жен-мироносиц как преподобных, проповедниц и благовестниц встречается в нескольких текстах воскресного октоиха. См., например, 1-й седален и икос 1-го гласа, 2-й седален 4-го гласа (где, кстати, высказывается еще и предположение, что этим Ангелом в белых блистающих одеждах был никто иной как Архангел Гавриил), ипакои и хвалитные стихиры 5-го гласа, седальны 8-го гласа и др. Итак, теперь уже не одна Мария, но и все мироносицы сподобляются видения Ангелов Божиих и посылаются ими проповедовать Апостолам благую весть, дабы подготовить мужей к проповеди Воскресения язычникам и вообще всему миру.
Какова же реакция жен-мироносиц? Сначала трепет, страх и ужас, потом радость пополам со страхом Божиим, но одновременно и страх насмешек и недоверия от людей, заставляющий поначалу молчать (Мк.16,8). Но любовь и радость, и опять же, немощь женская, а одновременно, видимо, и страх ослушания Божьего повеления, переданного через Ангелов, - все это не позволяет молчать долго. Но Апостолам опять женские глаголы кажутся пустыми, и мужи, даже услышав слова нескольких свидетельниц, продолжают оставаться во тьме неверия.
Но возможность такой тупиковой ситуации тоже предусмотрена бесконечно милующим Промыслом Божиим. Среди учеников есть один человек с уязвленной совестью, измученный своим предательским отречением от Божественного Учителя еще при Его жизни. Это Симон Петр. Он не может спокойно плакать и страдать на одном месте. Напомним, что он уже был у гроба и видел отваленный камень. Он вместе с Иоанном уже вспоминал, что сказано о Воскресении в Священном Писании. И поэтому, когда не одна только Мария Магдалина, но уже и другие жены вторично сообщают ему об Ангелах и их словах, то он снова спешит ко гробу. Очевидно, что это не то же самое событие, какое описано в (Ин,20,9-10), т.к. тогда он был у гроба вместе с Апостолом Иоанном. И снова ему Господь дает разглядеть пелены Христовы, но беседы с Ангелами, и тем паче, с Собою не удостаивает. Вместе с тем такая неопределенность все более и более заставляет Апостола искать, подобно Марии, Господа своего. От гроба он уходит, "дивясь в себе происшедшему". И дальше 2-й седален 5-го гласа приоткрывает нам тайну внутреннего движения этой души к покаянию и тайну возрастания Апостола в любви: "Господи, по тридневном Твоем воскресении и Апостолов поклонении, Петр вопияше Ти: жены дерзновение прияша, аз же убояхся? Разбойник благословяше, аз же отвергохся? Убо призовеши ли мя прочее ученика быти, или паки покажеши мя ловца голубиного? Но кающася приими мя Боже , и спаси мя".
Получается, что Петр сравнивает себя с женами, чья вера оказалась сильнее и чья любовь дала им молитвенное дерзновение, в то время как он, уже прозревая воскресение, тем не менее боялся других Апрстолов, боялся насмешек с их стороны и не мог так самозабвенно и уверенно, как мироносицы, проповедовать воскресение, т.к. еще не вполне уверовал. В этом его восклицании есть и зависть женам, преобразующаяся, впрочем, в покаянные чувства, и сокрушение о том, что он не способен на такое молитвенное и деятельное дерзновение, какое открывается в женщинах. Здесь и страх возвратиться в прежнее состояние, не осененное Божьей благодатью, когда он был простым рыболовом. Ведь именно от ловли рыбы позвал его и его брата Андрея Господь, обещая их сделать "ловцами человека" (Мф,4,18-19). О том, чтобы Петр был ловцом голубиным в Евангелии нигде не сказано. Почему же Священное Предание сохраняет в текстах октоиха такое свидетельство? Похоже, что и эта как бы оговорка - тоже знак Божественной любви, своего рода пророчество о том, что из числа птицеловов, а не только из числа рыболовов будет Господь призывать ловцов человеческих душ, делателей на ниве Христовой. Как известно, именно от ловли перепелов был призван Елвферий, будущий митрополит Московский с наречением ему нового имени : "Алексий! Зачем напрасно трудишься?… Тебе предстоит ловить человеков, привлекая их ко Христу". А если еще продолжить эту ассоциативную мысленную цепочку и вспомнить благочестивый обычай отпускания на волю птиц в день Благовещения в знак освобождения человеческих душ от рабства греха и смерти ,благодаря воплощению и искупительным страданиям Сына Божия, то размышления Петра о себе, как ловце голубином примут еще один совершенно неожиданный смысл, ибо тогда эта стихира становится подобно притче, иносказательно привлекающей и наши души к жажде освобождения от рабства греху и к вольному принятию Правды Христовой.
Далее, из 5-го Евангельского чтения узнаем, что, когда Лука и Клеопа вернулись из Еммауса в Иерусалим, то 11 Апостолов уже говорили , что "Господь истинно воскрес и явился Симону" (Лк.24,34). Т.е. Апостолы говорили, а не сам Петр. Получается, что событие это, согласно Евангелию, носит несколько неопределенный характер. Но соответствующий 5-й ексапостиларий уже не оставляет сомнений в подлинности этого события, т.к. четко сказано: "явися же и Петрови".
Параллельно с этим, как мы знаем, происходит явление Господа нашего Иисуса Христа Апостолам Луке и Клеопе, причем и здесь сначала происходит беседа с Ним (в которой звучит их изумление по поводу женщин, говоривших с Ангелами, и Его изъяснение им сказанного о Нем в Писании), а затем - узнавание Его в преломлении хлеба.Вспомним еще раз: Мария узнала Господа, когда Он назвал ее по имени, а Апостолы Лука и Клеопа названы Им "несмысленными и косными (или медлительными) сердцем" (Лк.24,25) и поэтому Он сначала делает так, чтобы их "сердца к познанию (Его) распаластася" (5-я Евангельская стихира), чтобы сердца их начали гореть (Лк.24,32), а уж потом совершает то действие, в котором они должны узнать Его, т.е. благословляет и преломляет хлеб. Мария узнает Его, откликаясь всем существом своим на именование, интуитивно, по-женски. Остальным женщинам было вообще достаточно чудесного свидетельства Ангелов, чтобы поверить, отчего они и кажутся Апостолам слишком легковерными. А Апостолов Луку и Клеопу надо сначала подготовить и неясными женскими сообщениями, и логическими разумными доводами, оперирующими цитатами из Священного Писания, и, затем уже, символическим действием, которое им заповедано творить в Его воспоминание (Лк.22, 19). Петра же влечет ко гробу его смущенная совесть, и поэтому он дважды приходит ко гробу и дважды обретает лишь пелены и головной плат, лежащие отдельно, но ни Ангелов, ни Господа не видит. И лишь в третий раз Господь , наконец, Сам является ему, но обстоятельства этого явления и в Священном Писании, и в Священном Предании остаются скрытыми от нас, т.е. носят таинственный, прикровенный характер, как таинственно обращение к Богу всякой грешной, но любящей и ищущей истины души. 11 Апостолов верят только тогда, когда Господь Сам является к ним "дверем заключенным", и то, только потому, что подготовлены к этому сообщениями женщин, Петра, Луки и Клеопы. Наконец, Фома вообще не доверяет ничьим свидетельствам, пока не осязает Его раны на руках и в ребрах.
У каждого, как видим, своя мера веры и любви, и каждому Господь применяется соответственно его немощи. И каждому открывается в меру его веры и в меру его любви, потому что каждого любит. Здесь тайна пастырского применения, здесь назидание пастырям и учителям. Ни один из тех, кто имеет хотя бы искру любви и веры, не остается в пренебрежении, ни один не остается лишенным всей той полноты любви Христовой, какую только способен он вместить. Но таковы ли Его ученики, даже самые верные и самые любящие из них?
В 11-м Евангельском чтении говорится, что когда Иисус Христос явился ученикам своим на море Тивериадском, то это было 3-е Его явление по воскресении Его из мертвых (ин.21,14). А какие же первые два? Это может быть явление 11 ученикам без Фомы (т.е. 10 ученикам) и явление тем же ученикам вместе с Фомой. А можно эти два явления рассматривать как одно, тогда еще одно предыдущее явление естественно связывается с именами Луки и Клеопы или Петра, или тех и другого вместе, так как это произошло почти одновременно. Но явление Христа Марии Магдалине (Ин.20, 11-18; Мк.16,9) и другим женам вместе с нею (Мф.28,9), очевидно, в этот счет не входит. А последнее даже не включено в число Евангельских чтений. Почему? Потому что женщин к числу учеников не причисляют? Или потому, что явление Воскресшего женщине по-прежнему кажется не вполне достоверным? Или, может быть, потому что ученикам Христовым и всем тем, кто унаследовал от Него дар священства, и сейчас трудно понять и смириться с тем, что любовь Марии Магдалины и других жен-мироносиц сделала их к Богу ближе настолько, что именно им дано было первыми воцти в царство любви Христа воскресшего и стать первыми проповедницами и благовестницами Любви Божией? Так же, как трудно было поверить в воскресение Христово и в Его бесконечную любовь к людям, так же трудно не столько даже поверить, сколько признать гордому мужскому сердцу, что женщина может любить сильнее и поэтому быть более достойной какого-то дара Христова. Трудно смириться перед этим немощным скудельным сосудом, каким является земная женщина, трудно полюбить ее, особенно, если она Самим Богом признается в чем-то выше самых любимых и самых преданных Его учеников-мужей. А "кто не любит, то (по словам самого любимого ученика Иоанна Богослова, того самого, который считается Апостолом любви и который не включил в число явлений Христа ученикам Его явление Марии Магдалине, хотя и описал его) не познал Бога, потому что Бог есть любовь" (1Ин.4,8).
"Ну что вы, кто же может не любить и не почитать жен-мироносиц, если и в этом вашем октоихе им уделяется так много места?" - возразит нецерковный человек. И церковный его оппонент поддержит своего совопросника: "Да кроме октоиха есть еще и Великая Среда, когда вспоминается та женщина, которая приготовила Христа к погребению; и неделя жен-мироносиц, и день памяти Св. равноапостольной Марии Магдалины. Да и Св. Евангелисты не таили слов Спасителя о том, что сделала эта женщина (Мф.26,13; Мк.14,9)". Безусловно, это так. Но ведь именно после дерзновенного возлияния мира на Христа, Иуда разжегся завистью настолько, что пошел к первосвященникам с предложением о предательстве (Мф.26,14-16; Мк.14,10). И в сердцах других учеников эта зависть хоть и была обличена Самим Господом (Мф.26,8-10), но не была изжита полностью. И вполне вероятно, что именно поэтому вести о Воскресении, исходящей из уст женщин, никто из Апостолов не верит, пока не убедится сам. И может быть, поэтому многие священники, а вместе с ними и другие православные христиане, особенно врачи, психиатры и психотерапевты, употребляют слово "мироносицы" в негативном смысле для обозначения излишне экзальтированных , истеричных женщин, видящих в священнике предмет их особого обожания и преклонения. И ведь это не отдельное частное мнение.
Курс лекций архимандрита Киприана Керна, где это мнение высказано, усиленно рекомендуется будущим пастырям для изучения в духовных школах и Богословских институтах. И от этого многие священники приступают к совершению таинства исповеди с априорным отвращением к возможной женской экзальтированности, зачастую не умея ее отличить от истинной преданной и жертвенной любви, подобной любви жен-мироносиц.
Возмущаться таким положением дел или восставать против него было бы, однако , неразумно. Ибо в этом, по всей видимости , тоже отражается один из законов духовной жизни, самим Богом установленный. Истинной любви всегда суждено быть непонятой, попираемой, оболганной и заплеванной, особенно в условиях относительно благополучной мирской, да и церковной жизни. И только тогда, когда эти условия становятся невыносимыми для мужчин, когда их становится мало из-за гонения и физического истребления, а часто и из-за их малодушия, тогда истинная любовь жен-мироносиц, в которой нет страха и искания власти, но одно только желание жертвенно отдать себя за жизнь любимых, начинает сиять в мире, подобно звездам, отражающим и сохраняющим в себе свет Христовой любви. В миру такая любовь была явлена многими женщинами, например, во время Великой Отечественной войны: когда мужчины были на фронте, женщины были и директорами заводов, и председателями колхозов, и выполняли другую мужскую работу, благодаря их способности жертвенно любить свою Родину и свой родной в большинстве своем неверующий народ. Но именно эта любовь оправдывала их и приближала к Богу. А как кончилась война, так опять все ответственные должности перешли в руки мужчин, а жены смиренно отошли в сторону, уступая место более славным и властным. А в церкви женами- мироносицами фактически были те самые старушки, которых считали религиозными фанатками во время гонения на священство и все христианское воинство. Они и на клиросе пели, и в алтаре помогали, не имея часто на то никакого канонического права. А сейчас, когда храмы начали во множестве открываться, то женщинам во многих из них уже и читать не позволено, т.к. это дело алтарников-мужчин или юношей, да и хоры во многих церквах, и особенно монастырях стараются делать чисто мужскими. Т.е. и здесь женщины смиренно и терпеливо уходят в тень и несут свой крест, исполняя часто самые грязные, самые непочетные работы, но никому из мужчин не приходит в голову применить к ним слова Христа "кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою" (Мф.20,26), ибо служение их благосклонно принимается, но право быть большим по-прежнему остается у мужчин.
А женщинам, особенно тем, кто стремиться следовать путем жертвенной любви жен-мироносиц, достаются и поношение, и злоба, и уничижения, и изгнание за их любовь, за добровольное всецелое предание ими себя Христу.
И подтверждение этому мы находим опять же в воскресном октоихе. Среди завершающих тропарей, относящихся к 8-му гласу и читаемых на литургии, между словами "Блажени есте, егда поносят вам, и изженут, и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради" и "Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех", звучит поистине пасхальное утверждение значения любви, явленной миру именно верными Христовыми ученицами: "Радуйся, мудрыя жены мироносицы, первыя Христово воскресение видевша и его возвестивша Апостолам, всего мира воззвание".

Литература:

1. Октоих сиречь осмогласник. - М.: Моск.Патриархия,1981, Т.1 (Глас 1-4) - 711с., Т.2 (Глас 5-8) - 672с.
2. Октоих сиречь осмогласник учебный, содержит воскресную службу осми гласов. - Спб.: Синодальная типография, 1891.-91л.
3. Православный Богослужебный сборник - М.: Изд.Московской Патриархии, 1991. - 352с.
4. Великий Сборник в трех частях. - Мукачево:Мукачевско-Ужгородьска православна епархия, 1992. Часть первая: Часослов,Воскресный Октоих и Общая Минея. - 590с.
5. Великий Сборник в трех частях. - Мукачево: Мукачевско-Ужгородьска православна епархия, 1993. Часть вторая: Минея праздничная. 520, 348с.
6. Триодь Постная. Часть 1 и 2. -М.: Изд. отдел Моск. Патриархии и др., 1992. - 520л.об., 15с.
7. Триодь Цветная. - М.: изд. отдел Моск.Патриархии и др., 1992. - 235л.об., 80с.
8. Псалтырь следованная. - М.: Изд. отдел Моск. Патриархата, ТОО "Кузнецкий мост", 1993. Часть1 - 467, Часть 2 565с.
9. Правила Святых Апостол // Книга правил Св.Апостол, Св. Соборов вселенских и поместных и Св. Отец. - Сергиев посад: Св.-Троицкая Сергиева Лавра, 1992. -408с, 64(Алфавит), 3с. - с.11-28. Репр. Воспроизв. Изд.: Сергиев Посад: 1893.
10. Иоанн Златоустый, свт. О таинственном значении возлияния мира на главу Христову //Сборник статей по истолкованию и назидательному чтению Четвероевангелия с библиогр. Указателем /Сост.: М.Барсов. - Изд. 2-е, Спб.: Синодальная типография, 1893. - Т.2. - 714с.
11. Киприан (Керн), архим. Православное пастырское служение: Из курса лекций по Пастырскому Богословию. - М.: Изд-во Свято-Владимирского Братства, б/г. - 255 с. Репр. Воспроизв. Изд.: Париж: Издание журнала "Вечное",1957.
12. Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих Миней св. Димитрия Ростовского. Книга 6-я (февраль). - М: Синодальная Типография, 1906.
13. Алексий человек Божий. Алексий, Митрополит Московский и Всея Руси. - М.: Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1999. - 49с.
14. Христос в сердце детей: Хрестоматия для детей (с рисунками).- М.: ТОО Рароr, 1995, - 64с.

* * *

Л.И.Крюкова , М.М.Крюков

ДУХОВНЫЕ РЕГУЛЯТОРЫ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ:
МОДЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА В ПРАВОСЛАВНОЙ ТРАДИЦИИ.

Введение

В настоящей статье поднимается вопрос о глубоких внутренних взаимосвязях между экономическим поведением человека в обществе и его духовной жизнью. Сопоставляются модели человека, предлагаемые некоторыми современными западными учеными, с целостным взглядом на человека, принятым в Святоотеческой литературе. Обсуждаются средства духовного воспитания человека, сохранившиеся с древних времен в лоне Православной Церкви.

1. Экономика и духовная жизнь

Экономические преобразования, экономическая реформа, формирование экономики переходного типа - к таким или примерно таким терминам обычно прибегают сейчас, пытаясь дать обобщенную характеристику текущего состояния отечественной экономики. Они выглядят достаточно обтекаемыми, скользящими по поверхности реальных процессов. На наш взгляд, страна, общество переживает не столько переходный, сколько переломный период. И, как во времена всех великих и малых переломов в жизни людей, под сомнения ставятся прежде всего глубинные основы их психики, делается попытка бесповоротно, одним махом изменить строй духовной и душевной жизни; потому что именно там "спрятаны" очень важные факторы, управляющие внешним поведением человека, в том числе и в сфере экономики. Эти факторы в различных работах называются по-разному: системы установок ценностных ориентаций, мотивационные основы трудовой и хозяйственной деятельности, трудовой и хозяйственный менталитет. Иными словами, определяющую роль в хозяйственном поведении человека пытаются возложить на различные структуры сознания. И требуется еще пристальное исследование, чтобы оценить, насколько такие попытки обоснованы. Но само по себе наличие духовных основ экономической жизни не вызывает сомнения. Так, М. Вебер показал, что формированию "капиталистического духа" способствовали протестантские догматы и этика. По некоторым признакам, достижение протестантского менталитета у большинства населения страны - заветная мечта многих гарвардских реформаторов российского разлива (или российских реформаторов в гарвардской расфасовке). Однако духовный строй человека не просто живуч, но, если его пытаются откровенно сломать, проявляет повышенную сопротивляемость. Этого обычно не учитывают авторы реформ, переходов, переломов, а в результате их программы не только не увенчиваются успехом, но каждое их продвижение к нему сопровождается болью и кровью.
Следовательно, надо хорошо знать тот традиционный уклад не столько жизни вообще, сколько духовной и душевной жизни, на замещение которого претендует буржуазно-протестантская модель. Конечно, это не столько тип мышления, сложившийся за 75 советских лет (он сам является плодом во многом стихийно сложившегося компромисса), сколько сформированный столетиями под воздействием (или, если выражаться точнее, духовным окормлением) Православной Церкви целостный образ мысли, чувства и поведения.
Какое место в этом комплексе занимают труд, хозяйство, экономика? Очень важное, ибо еще св. апостолом Павлом сказано: "Если кто не хочет трудиться, то не ешь" (1,2Фес.3,10). Вспомним также "Домострой", т.е. буквально "экономию или "экономику" русского православного человека. Но место это одновременно достаточно скромное. Ибо физический труд и его плоды - не самоцель. Он подчинен необходимости для каждого православного трудиться над собственной душой. Это звено в деятельном благочестии - шаг к благочестивой жизни, иными словами, шаг на "пути ко спасению", которое и есть цель для христианина. Он не может стремиться к "обществу изобилия", ибо оно есть аналог "Царствия Божия на земле".
Может ли подобная система ценностей породить эффективную экономическую систему? Положительный ответ дала практика. Укажем на развитие экономики Российской Империи, на успешную деятельность русских купеческих семейств, строго соблюдавших все заветы Православия. Особо впечатляет пример монастырского хозяйства, может быть , потому, что он доступен для наблюдения в наше время.
Из сказанного вытекает необходимость и важность изучения православной точки зрения на экономическое поведение. Но понятно также, что ее можно постичь только при целостном рассмотрении взглядов наиболее авторитетных православных писателей на все духовное и душевное устроение человека в целом (православная психология), на весь его путь ко спасению. Но путь означает движение, т.е. изменение, развитие, совершенствование или, говоря прозаически, обучение и воспитание человека. Это уже предмет педагогики.
В современной советской педагогической литературе много внимания уделяется тому, как следует строить процесс обучения человека. Целью обучения могут быть знания, умения, навыки в конкретной предметной сфере; развитие способностей к познанию определенного предмета, а также развитие и совершенствование познавательных и творческих способностей человека вообще, независимо от предмета. При этом всегда строятся некоторые модели, схематически отражающие представление о человеке и о том, каковы механизмы, приводящие к изменениям в его уме. В качестве примера можно сослаться на работы немецкого ученого К.Бройера и его американского коллеги Р. Теннисона (2,3). Используя этот методический подход, попробуем схематически представить как устроен человек, следуя учению свт. Феофана Вышенского. Обращение именно к его авторитету представляется оправданным, так как ему приходилось делать переводы ряда греческих рукописей, составленных афонскими монахами, и взгляды многих Святых Отцов, будучи переплавлены в горниле его сердца, нашли в работах Вышенского Затворника удивительно лаконичное и методически отработанное воплощение. Несмотря на то, что его работы написаны в прошлом веке, по четкости, стройности и доступности изложения они ничем не уступают современным психологическим и педагогическим методикам и одновременно вмещают в себя такую глубину познания человека, которая может быть дарована только сердцу, просвещенному Божественным Светом, и, конечно же, недоступна атеистическому научному сознанию.

2. Модель человека

Целостное представление свт. Феофана о человеке, изложенное им в книге "Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться" (4), для наглядности сведено нами в схему (см. рис.1). Чтобы полностью описать ее, пришлось бы все рассуждения автора этой книги, занимающие 26 страниц (4, с.15-41), обращая при этом дополнительное внимание на характер связей между выделенными блоками. Но учитывая ограниченный объем работы, сделаем только краткие пояснения, которые необходимы для того, чтобы читатель смог самостоятельно разобраться в таком схематическом описании человека.
Каждого человека можно представить как синтез глубоко взаимосвязанных между собой, но неслиянных частей - ТЕЛА, ДУШИ, и ДУХА. Каждая из этих частей, в свою очередь, также имеет трехчастное деление.
Органы ТЕЛА (см. левую часть схемы) подразделены на три класса, каждый из которых имеет свои потребности, связывающие человека с внешним миром. ДУША, усвоив себе все потребности телесные, заботится об их удовлетворении. Не все здесь одинаково телесно и чувственно. "Крепко плотяна только питательная часть, но и она облагораживается приспособлением ее к потребностям… душевным. Органы же движения и чувства служат более нуждам души, чем тела. А один орган, стоящий вне системы прочих органов, именно орган слова - исключительно есть орган души, назначенный для служения ей одной" (4, с.17). Чрезмерная забота об удовлетворении телесных потребностей, т.е. о питании их в широком смысле, приводит к душевному и духовному голоду.
Душа человека проявляется в трех видах действий - МЫСЛЯХ, ЖЕЛАНИЯХ и ЧУВСТВАХ. Этим можно было бы ограничить краткое ее описание. Поэтому в левой части схемы и дано такое обобщенное представление о душе. Более глубокое исследование приводит к подробному рассмотрению каждого из этих действий, источником которых являются УМ, ВОЛЯ и СЕРДЦЕ (см. среднюю часть схемы). Но связь между этими источниками и действиями не однозначная. Мысли, например, могут исходить не только из ума, но и из сердца, а желания - порождаться воображением ума и пр. Поэтому соответствие ума - мыслям, воли - желаниям и сердца - чувствам, изображенное на схеме, не следует воспринимать как догмат, а скорее как отражение некоторого преобладания функций : для ума - мыслительной, для воли - желательной и пр. Более того, рассматривая поочередно ум, сердце и волю, мы вынуждены все время прибегать к повторам, при которых мысли, чувства и желания получают новые характеристики, новый ракурс их рассмотрения, заставляют осознать новые аспекты их действования.
Работа УМА может начаться с раздражения телесных органов чувств и запечатления их на СЕРДЦЕ - с того, что в современной психологической науке называется, соответственно, ощущением и восприятием. На схеме это отражено блоком под названием ЧУВСТВА ТЕЛА, относящимся к действиям СЕРДЦА. Чувства тела, как видим, естественно связаны с телесными потребностями, с одной стороны, а с другой, - доставляют материал для воображения - душевной стороны МЫСЛЕЙ. Полученные образы и представления сохраняются в памяти. То, что запомнилось, то можно вообразить, пересмотреть, в чем состоит черновая работа мысли. Поэтому на рисунке есть обратная стрелочка от "памяти" к "воображению". Но, собственно, главная работа мысли начинается с порождения вопросов, которые рассудком (см. стрелку от "памяти" к "рассудку") рассматриваются, обдумываются и, наконец, решаются, после чего могут быть снова отправлены на хранение в память. Когда же все эти мнения и понятия удается привести в порядок, то это становится основанием для науки об исследуемых предметах. Наука - венец мыслительной работы рассудка (см. весь блок УМ на схеме).
Достойно удивления то, что изображенная таким образом мыслительная сторона человеческой души на основании обобщения того, что сказано свт. Феофаном, имеет довольно сильное сходство с тем, как современные ученые изображают когнитивную систему (т.е. систему познавательной деятельности) человека. На рис.2 для сравнения изображена схема когнитивного процесса, взятая из работ уже называвшихся выше К.Бройера и Р.Теннисона(2,3). Не отвлекаясь на ее комментирование, отметим лишь, что воображение здесь названо кратковременной и оперативной памятью, память - долговременно памятью, работа рассудка - восстановлением и развитием знания. Поражает здесь не только то, что исследование души Феофаном вполне сопоставимо с психологическими исследованиями современных ученых, но и то, до какой степени сублимировалось, сузилось в настоящее время представление о человеке: вместо духа , души и тела, а в части действий души вместо рассмотрения мыслей, желаний и чувств в их совокупности выделяется только мыслительная сторона, и в результате весь процесс развития человека сводится только к совершенствованию его познавательных способностей. Нельзя сказать, что западные авторы не осознают научной слабости своего подхода. Над этой схемой надстраивается ряд других, от чего создается впечатление попыток добраться до истины как бы с черного хода с помощью различных ухищрений и оговорок, но целостное рассмотрение человека так и не достигается. Сквозь пирамиды этих модельных конструкций живая душа выскальзывает, и научная мысль фиксирует лишь тень истинного плода.

Рис.2. Модель когнитивной системы, отражающая представление о человеке западных ученых К.Бройера и Р.Теннисона.

Однако продолжим описание нашей схемы. ВОЛЯ подразделяется на желательную сторону (см. блок ЖЕЛАНИЯ) и деятельную, приводящую в конце концов к определенным ДЕЙСТВИЯМ. Руководит желаниями и действиями Благоразумие, т.е. рассудок (см. пунктирную линию, связывающую УМ и ВОЛЮ), находящийся на службе у ВОЛИ.
СЕРДЦЕ, как видим, и по существу и по положению на схеме оказывается в центре ДУШИ. ЧУВСТВА ТЕЛА, как и ЧУВСТВА ДУШИ, одинаково связаны с МЫСЛЯМИ и ВОЛЕЙ. Естественные ЧУВСТВА ТЕЛА и ДУШИ при их преобразовании в желания и осмыслении подвергаются помехам (см. стрелки от ЧУВСТВ вверх и вниз). Мысли могут находиться в смятении, могут рассеиваться и блуждать, а желания могут становиться непостоянными, беспорядочными и своенравными. Телесные инстинкты могут приводить к преувеличению естественных потребностей тела и огрублению чувств. Из СЕРДЦА исходят и страсти, которыми могут возбуждаться низменные ЖЕЛАНИЯ, что через ЧУВСТВА ДУШИ может способствовать и помрачению рассудка, и, естественно, неразумности действий.
ДУША преимущественно обращена на устроение земного существования. "И познания ее … строятся на основании того, что дает опыт, и деятельность ее обращена на удовлетворение потребностей временной жизни, и чувства ее порождаются и держатся только из ее состояний и положений видимых" (4,с.31. подчеркивания наши-Л.К.) Но бывают в ней и гостьи, заходящие в нее из другой, высшей области, а именно - области ДУХА. Но чтобы правильно понять их, надо рассмотреть, что такое ДУХ. "Это та сила, которую вдохнул Бог в лицо человека, завершая сотворение его" (4, с.31, выделено св. епископом Феофаном). Движения жизни ДУХА тоже проявляются трояко.
А. СТРАХ БОЖИЙ. Всем людям свойственно, хотя бы отчасти осознавать, что существует нечто или некто, который безмерно выше их разумения и управляет каким-то образом их судьбами. Даже язычники, даже атеисты в особенно важные моменты их жизни могут испытывать потрясение, меняющее привычный образ мыслей, могут таить надежду на совершенно невероятную поддержку свыше, могут, наконец, так сильно чего-то желать, что вся их мысль невольно концентрируется в молитву, которую они обращают в неведомую высь. Свт. Феофан это объясняет так: "Все люди, на каких бы они степенях развития ни стояли, знают, что есть верховное существо, Бог, который все сотворил, все содержит и всем управляет, что и они во всем от Него зависят и Ему угождать должны, что Он есть Судия и Мздовоздатель всякому по делам его. Таков естественный символ веры, в духе написанный. Исповедуя его, дух благоговенствует перед Богом и исполнен страха Божия" (4,с.32, подчеркнуто нами-Л.К.)
Б. СОВЕСТЬ. Опять же, понятие совести знакомо и язычнику, и неверующему. Они тоже имеют представление о том, что хорошо, а что нет и тоже хотят быть хорошими. Современные ученые полагают, что вектор нравственных ценностей целиком зависит от общества, в котором живет человек, но не хотят сами себе признаться в том, что и в них самих есть нечто неразложимое и независящее от общепринятых норм морали. Ибо если общество, в котором живет праведник, в подавляющем своем большинстве безнравственно, если, скажем, пьянство, прелюбодеяние, взяточничество и пр. не признаются членами этого общества за грех, то праведность, несмотря на свою исключительность, не теряет даже в глазах этих людей своей ценности. Праведника могут ненавидеть, могут гнать, убить наконец, но его не могут не уважать, потому что в каждом человеке есть совесть, данная ему от Бога, на которой Он начертал требования Своей святости, правды и благости. Этой стороне ДУХА сообщена частичка всеведения от Духа Божия, Духа Святого. И как бы не был испорчен человек общепринятыми нормами безнравственного общества, но и ему дано осознавать, что право, а что не право. Ему дано иногда делать добрые дела, отчего он чувствует утешение, а за злые дела ощущать угрызения. Кто утешает его или угрызает? - СОВЕСТЬ.
В. ЖАЖДА БОГА. Ничто тварное удовлетворить ДУХА нашего не может. Поскольку наш ДУХ вдунут в нас Богом, то он Бога и ищет, и когда находит Его, то совершенно успокаивается, как дитя на руках у матери. А те, кто стремятся к тварным вещам, сколько бы их не обретали, покоя найти не могут. "Это значит, что не того и не там ищут, что и где искать следует. Не осязательно ли это показывает, что в нас есть сила, от земли и земного влекущая нас горе - к небесному!" (4,с.33)
Но и в ДУШЕ, как уже говорилось выше, есть гостьи, заходящие в нее из области ДУХА. В мысленной части жизни ДУШИ от действий ДУХА сохраняется стремление к идеальности. Это стремление общее для всех. Даже те, кто признает только знания, полученные из опыта, стремятся к обобщению этих знаний, строят гипотезы, выдвигают идеи, разрабатывают теоретические концепции, которые и закоренелых материалистов так увлекают, часто даже против их воли, что уводят от реальности. Философия также отражает это стремление к идеальному. Именно ДУХ, вложенный в нас Богом, манит мысль в независимую беспредельную область, заставляет добиваться вскрытия сути явлений, искать истину. "Может быть, духу, по его богоподобию, предназначено было и все вещи созерцать в Боге: и он созерцал бы, если бы не падение. Но всячески и теперь тому, кто хочет созерцать все сущее идеально, следует исходить от Бога или от того символа, который написан Богом в духе. Мыслители, которые не так делают, уже по тому самому не суть философы" (4,с.38, подчеркнуто нами -Л.К.).
В деятельной части от действия ДУХА происходит желание и производство бескорыстных дел, и более того, стремление ДУШИ стать добродетельною. Всем известно, что часто человек совершает какие-то дела не потому, что они нужны, полезны или приятны для него или его близких, а потому, что они хороши, добры и справедливы. И опять же, такие стремления бывают и вне христианства. Но откуда они? От ДУХА. В совести начертана норма святой, доброй и праведной жизни. Получив сведения о ней через сочетание с ДУХОМ, ДУША увлекается ее незримой красотой и величием и решается ввести ее в круг своей жизни, меняя тем самым и саму жизнь.
В чувствующей части ДУШИ от действия ДУХА проявляется стремление и любовь к красоте. Человеку не достаточно удовлетворять только телесные потребности (см. левую часть схемы) и удовлетворение душевных потребностей (в общении, воображении и пр.) не может в полной мере насытить душу. И поэтому люди тянутся к красивой природе, музыке ,живописи и другим видам искусства. "Дух, Бога ведущий, естественно постигает красоту Божию и ею единою ищет наслаждаться. Хотя не может он определенно указать, что она есть, но сокровенно нося в себе предначертание ее, определенно указывает, что она не есть, выражая сие показание тем, что не довольствуется ничем тварным… при этом …не красивости только ищет душа, духом водимая, но выражения в прекрасных формах невидимого прекрасного мира, куда манит ее своим воздействием дух" (4,с.40-41, подчеркнуто свт. Феофаном).
Указанные три части из области ДУХА можно было бы изобразить на схеме и в составе трех блоков, относящихся к ДУШЕ, но поскольку вся духовная жизнь все равно проходит через СЕРДЦЕ, расположение, принятое нами, также является правомерным. Срабатывает естественный закон симметрии. СЕРДЦЕ обымает собою и МЫСЛИ, и ЧУВСТВА, и ЖЕЛАНИЯ, как действия ДУШИ, и одновременно является средоточием и этих действий, и также влияний и ТЕЛА, и ДУХА. Таким образом, несмотря на расчленение и детализацию, на схеме получило отражение некоторое комплексное представление о человеке свт. Феофана Затворника.

3. Средства духовного возрастания человека

Описанное комплексное представление о человеке делает возможным осознанный подход к его воспитанию. Мы не будем останавливаться на том, как начинается христианская жизнь в таинстве крещения. Предположим, что человек уже крещен и горит ревностью все сделать для того, чтобы усовершенствовать свою жизнь, сделать ее угодной Богу, а свою душу достойной спасения. Ясно, что это непросто . Все человеческое естество настолько пропитано грехом, что для того, чтобы действительно изменить его, чтобы "повергнуть сатану под ноги наша", чтобы не утратить благодати крещения, а наоборот, дать ей свободно действовать в человеке, нужно вступить на путь подвига. Подвига новой жизни в Боге и с Богом. Но как именно следует подвизаться? Какие средства предлагает Церковь новоначальному для устроения его духовного возрастания? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к духовной книге свт. Феофана: "Путь ко спасению (краткий очерк аскетики)"(5). Опираясь на жития подвизавшихся мужей и советы об устроении духовной жизни, имеющиеся в Святом Писании и у Святых Отцов, свт. Феофан Затворник свел воедино те упражнения, которые многовековым опытом Церкви выработаны для воспитания христианина. При этом воздействие на человека осуществляется по всем, рассмотренным нами выше в схеме, составным частям его личности. Сначала перечислим три вида упражнений для ДУШИ.

А. Упражнения для УМА:
а) чтение и слышание слова Божия, Писания Святых Отцов и житий угодников Божиих;
б) изучение и напечатление всех истин Богоданных в кратких изложениях (катехизация);
в) вопрошение опытнейших и старейших (в том числе духовника);
г) взаимное собеседование и совещание дружеское.

Сюда же по нашему мнению, следует добавить богомыслие (т.е. размышление над прочитанным в Священном Писании, у Святых Отцов ,пр., внимательное обдумывание слов, употребляемых в молитвах, размышления над тем, как Творец открывается нам в творениях мира видимого).

Б. Упражнения для ВОЛИ:
а) строгое соблюдение определенных подвижнических правил (молитвенного правила, поста и пр.);
б) подчинение всему уставу церковному;
в) подчинение порядку гражданскому или должностному и семейному (ибо через посредство проявляется в нашей жизни воля Божия);
г) покорность воле Божией в судьбе своей жизни;
д) внимание к СОВЕСТИ в делании добрых дел;
е) повиновение ДУХУ, ревнующему об исполнении обетов.

В. Упражнения для СЕРДЦА:
а) бывание на церковных службах;
б) молитва, церковью определенная, - правило домашнее;
в) употребление Св.Креста, икон и других священных вещей и веществ;
г) соблюдение священных обычаев (добавим - и обрядов), учрежденных Церковью и всегда ею предлагаемых.

Цель перечисленных упражнений для ДУШИ - создать возможность для развития ее духовной составляющей и для облагораживания ее собственных ЧУВСТВ. Есть упражнения и для ЧУВСТВ ТЕЛЕСНЫХ. Ведь тело, как это видно из предыдущего рассмотрения и нашей схемы, по своему естеству чисто. Его нужно только устранить от неестественных потребностей, порождаемых в ДУШЕ. Кроме того, ТЕЛО должно быть ей помощником, и поэтому само удовлетворение его потребностей должно быть полезным для ДУШИ и ДУХА. Следовательно, упражнения для Тела предполагают и врачевание телесности, и духовную пользу. Сюда относятся правила, которые предписывают:
а) хранение ЧУВСТВ вообще, особенно же слуха и глаз (нервные отправления);
б) хранение уст и языка (мускульные отправления и, добавим, отчасти и нервные тоже);
в) бодрость телесная, с трудом и рукоделием (мускульное);
г) воздержание и пост (брюшное);
д) мера сна и бдения (брюшное);
е) телесная чистота (брюшное).

В целом по отношению к Телу необходимо утруждение (мускульное), озлобление (нервное) и измождение (брюшное). Само собой очевидно, что через такие подвиги тело постепенно "возвратится к своему естеству, станет живо и крепко (мускульное), светло и чисто (нервное), легко и свободно, и явится приспособленнейшим орудием для духа нашего и достойным храмом Духа Святого" (5,с.228).
Те ДЕЙСТВИЯ, которые нам приходится выполнять во внешней нашей деятельности, имеют на нас очень сильное обратное влияние. Иногда они даже властвуют или правят нами. Поэтому, чтобы изменить наше внутреннее состояние, нельзя оставить без изменения и внешние обычаи в семье, на работе, в связях с другими людьми. Здесь предлагаются правила, обязывающие:
а) оставить все без исключения злые обычаи;
б) очистить связи и сношения, оставляя спасительное и устраняя вредное, и определить поведение и особенности обращения с людьми;
в) по новому порядку распределить или вновь утвердить занятия по должности, если они есть;
г) учредить порядок семейных дел, или вообще приспособление дома к духовной жизни.

Таким образом создается некоторая духовная атмосфера, питающая и созидающая, а не разоряющая. Употребление этих упражнений и подвигов должно быть непрерывным, "как повязка с пластырем на разных частях нашего состава"(5,с.229). Но лучше всего эти подвиги соединяются в говении - спасительном учреждении Церкви, устроенном ради нашего очищения и освящения через таинства. Это предполагает:
1) прохождение всех подвигов в совершенном виде, как приготовление к принятию таинств;
2) собственно принятие таинств исповеди и причащения Тела и Крови Христовых.
Вот краткое изложение упражнений, обнимающих всего человека, питающих и дух, и душу, и тело, которые свт.Феофан Затворник называет благодатными средствами воспитания и укрепления духовной жизни. Перечисленные правила имеют общий характер, они являются как бы рамками для тех правил, которые каждый человек устанавливает уже для себя самостоятельно с учетом своих личных особенностей и, конечно же, советуясь с людьми, опытными в духовной жизни, и прежде всего, со своим духовником. При этом не следует забывать, что все эти упражнения имеют силу не сами по себе: " не они созидают дух и очищают природу, а благодать Божия, проходящая через них и получающая как бы доступ, проток к нашим силам" (5,с.231., подчеркнуто нами Л.К.). Т.е. исполняя эти правила со всем тщанием, ревностью и постоянством, достижение успеха следует тем не менее приписывать не своим усилиям, а предоставлять Господу, чтобы Он под их прикрытием Сам созидал нас по Своему ведению и произволению. Вступая в подвиг, следует не на нем останавливать свое внимание и сердце, но проходить сквозь него, как сквозь нечто внешнее, заботясь прежде всего о внутреннем: раскрытии себя как сосуда для принятия Его Божественной благодати. В противном случае наше делание будет созидать в нас не истинный дух, а дух лестчий, фарисейский. Все эти правила и упражнения истинны лишь постольку, поскольку "питают и хранят самоуничижение, сокрушение, страх Божий, нужду в помощи Божией и преданность Богу. Сытость и довольство от них - знак неистинного их употребления, или неразумия"(5,с.232).

Заключение
Итак, на основании учения свт. Феофана Затворника нами построена модель человека и определены основные средства, которые при правильном их применении и Божием благоволении могут помочь духовному возрастанию христианина. Этого достаточно для того, чтобы показать, что у Православной Церкви есть глубоко разработанные и проверенные ее многовековым опытом традиции воспитания человека, собственно школа его духовного возрастания. За рамками нашего рассмотрения осталось то, как собственно это возрастание происходит и как влияет на поведение человека в обществе. Не было речи о том, какие искушения подстерегают подвизающегося на этом пути, как с ними бороться, какие есть ступени восхождения человека от силы в силу(1,Пс.83,8) и каковы признаки их преодоления. Чтобы это сделать, нам пришлось бы обратиться не только к двум упоминавшимся книгам свт.Феофана Затворника, но и к сделанному им переводу с греческого и переложению рассуждений и выписок из Святых Отцов и подвижников, которые были, в свою очередь, сделаны Никодимом Святогорцем (6). Ясно, что в этом случае нельзя будет обойтись без "Лествицы" преп.Иоанна(7), без "Аскетических опытов" свт. Игнатия Брянчанинова(8) и других творений Святых Отцов. Если будет на то Божия воля, такого рода исследование будет сделано в отдельной работе.

Литература

1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Русская Православная Библия. - Объединенное Библейское Общество,1991.
2. Breuer K.. Lippert R.. Ttnnyson R.D. Lehren und Lernen von kognitiven Strategien mit problemorientierten Computersimulationen. - Kommunikation und Begegnung. Festschrift fur Johannes Zielinsky zum 75 G Beburtstag, Sauer - Verlag. 1987.
3. Tennyson R.D.. Thurslow R.. Breuer K. Problem-oriented simulftion to develop and improve High-order thinking strftegies. - Cjmptures in Human Behaviour. 1987. V.3.
4. Епископ Феофан . Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться. - Л.: "Соборный разум", Ленинградское отд. Общества "Знание",1991.
5. Епископ Феофан. Путь ко спасению. Третья часть. - М.: Издание Афонского Русского Пантелеймонова монастыря,1899.
6. Невидимая брань (блаженной памяти старца Никодима Святогорца) пер. с греч. Епископа Феофана.- М.: Издание Афонского Русского Пантелеймонова монастыря,1912.
7. Преп. Иоанн. Лествица. - Сергиев Посад: Издание Козельской Введенской Оптиной Пустыни. 1908.
8. Епископ Игнатий Брянчанинов. Соч., т.2 Фскетические опыты. - С-Петербург: Издание книгопродавца И.Л.Тузова,1905.

См. далее:

• Людмила
• Стихи