ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ. Сайт Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Архиепископа | ИсторияХрамы | Монастыри | Святые | Газета "Сретение" | Архив
Беседы о Православии
| Праздники | Православный центр | ГостеваяОбъявления  | E-mail


Александр ЛУКИН

СОВЕСТЬ ГОСПОДЬ ПРОБУДИЛ

РАССКАЗ

Сергей сидел на заднем сиденье шестисотого «мерседеса» и рассеянно слушал водителя машины. Речь Володи сопровождали громкие ритмичные звуки рока. Переключая каналы радиоприемника, тот называл имена исполнителей и с увлечением давал каждому свою характеристику. Примитивный по содержанию разговор отражал убогий словарный запас говорящего. «Ну и недалекий же ты мужик, Володя», - подумал Сергей о надоевшем ему своей болтливостью водителе. «Впрочем, - заметил он сам себе с чувством некоторой брезгливости, - разве нынешние твои друзья не такие же, как этот парень? Живут одним желанием - разбогатеть любым способом, купить дорогую машину, роскошную квартиру, всегда вкусно и много есть, пить и развлекаться. Этим они и любят хвастаться друг перед другом».

На душе Сергея стало скверно от ощущения пустоты и безысходности. В этот момент музыка зазвучала в его собственном кармане. Мобильник, игравший бодрую мелодию «Тореадора», прервал его грустные мысли. “Серый, это Кент”, - услышал он голос Олега Кенорева, главенствовавшего в преступной группировке, соседствующей с ними по территории. «Есть дело, - многозначительно сказал Олег. - Давай пересечемся через час в «библиотеке». По требовательности его тона Сергей понял: будет разборка. Где-то, видимо, не сошлись интересы обеих групп. «Хорошо, буду», - ответил он грубовато коротко и с ноткой уверенности в голосе. «Библиотекой» вот уже две недели назывался городской ресторан, находящийся на центральной территории. Место встречи говорило о намерении соперников провести «сухие» переговоры, чтобы отрегулировать возникшие разногласия. Несмотря на неприятный разговор, Сергей совершенно не испытывал чувства страха. Таких разборок за последние три года у него было больше сотни. По сути это и была его работа. Угнетало другое: обострившееся чувство запутанности собственной жизни.

В толпе на автобусной остановке, мимо которой одинокой хищницей промчалась их роскошная машина, взгляд Сергея выхватил молодого парня в дешевых джинсах, куцей куртке из кожзаменителя и с папкой под мышкой. Юноша с таким наслаждением ел эскимо, что Сергей буквально ощутил вкус сладкого и холодного мороженого на своих губах. «Студент, - отметил он про себя. – Спешит, видимо, на занятия. У такого деньги в кармане не водятся, потому и голодный, на ходу перехватывает». Но было в этом несколько угловатом парне что-то такое притягательное, что на какой-то миг Сергей ощутил жгучую зависть к нищему студенту, свободному и ни от кого не зависящему. Парень буквально светился полнотой и радостью жизни. Так светится в человеке только чистая совесть, не ведающая страшных угрызений, которые его, тридцатилетнего, уже столько всего наворотившего в своей беспокойной жизни, мучат постоянно.

А ведь и ему, Сергею, хотелось быть таким же безмятежно счастливым, как этот промелькнувший в окне автомобиля юноша. Он вспомнил, как сам был студентом, вспомнил своего сокурсника по университету Ваню Смирнова, с которым познакомился еще на вступительных экзаменах. Тогда Сергея поразили глубокие познания его нового знакомого. О физике он мог говорить так же легко, как говорят о чем-то совершенно обыденном. Казалось, что о и математике Иван знал буквально все. Высокий и слегка сутулый Ваня был человеком добродушным, никогда и никому не отказывавшим в помощи. Однажды, возвращаясь из стройотряда, они встретили свою сокурсницу Людмилу Мартынову, чем-то сильно опечаленную. Чувствовалось, что своим горем ей хочется поделиться с Иваном, но присутствие Сергея ее смущало. Людмила ему нравилась, и он несколько раз приглашал ее на студенческих дискотеках танцевать, однако отношения между ними пока так и не сложились. Ваня уловил беспокойство Людмилы: «Говори при нем, - ободрил он печальную девушку, - на Сергея можно положиться». За это доверие Сергей был тогда благодарен Ивану. Он познал цену настоящей мужской дружбы. Люда взволнованно рассказала им о болезни ее младшей сестры. Помочь ей могли только лекарства, но стоили они очень дорого, а денег у Людмилы не было. Иван облегченно вздохнул: «Ну я то думал, случилось что-то совсем непоправимое». Он достал из внутреннего кармана деньги и со словами: «Можешь даже не считать, этого будет достаточно!» - протянув их Люсе «А нам хватит и твоих», - сказал он Сергею, предупреждая его попытку раскрыть свой кошелек. Иван не сомневался, что его друг точно также готов поделиться последним.

Сергей вдруг понял, что тот парень на остановке внешне напомнил ему Ивана. Но те добрые чувства, пережитые им когда-то, остались где-то там, далеко в прошлом. И рядом с ним теперь не Иван, а Володя, едва ли способный на хоть какое-либо милосердие. И едут они с ним ни куда-нибудь, а на бандитскую разборку, на которой будут обсуждать свои рискованные дела на грубом, блатном жаргоне.

Он понимал, что предал самого себя. И знал, с чего все началось. С той жестокой драки с сыном проректора на третьем курсе. На следующий день его вызвали в деканат и предложили на выбор: или тюрьма за хулиганство, или армия добровольно. Сергей выбрал последнее. Как кандидата в мастера спорта по самбо, его призвали в десантные войска и после сержантской «учебки» отправили воевать в Афганистан, куда всего четыре месяца назад вошли советские войска. Никто из солдат тогда не понимал, чьи интересы он защищает.

Из попавшего в засаду двенадцати человек из отделения Сергея, живым остался только он один. Уцелел случайно: разорвавшаяся рядом мина накрыла его землей. Очнулся он только в госпитале, с раной на голове и без трех пальцев на левой ноге. Бессмысленность войны, бездарность военного начальства и предательство родного государства по отношению к покалеченным солдатам, посеяли в нем неверие в справедливость. В кабинетах чиновников всех рангов он постоянно натыкался на полное равнодушие. В ответ ему бросали, что помочь ничем не могут - нет соответствующих законов. И потом, какие у него к ним могут претензии: лично они его в Афганистан не посылали.

Он остался без средств к существованию. Ему предлагали только одну работу: грузчиком или охранником на рынке. Его угнетало то, что мама и младшая сестренка-школьница жили впроголодь, а он здоровый мужик не мог ничем помочь. Однажды сестра Маша отказалась пойти с классом в театр. «Почему?»,- спросил он и в ответ услышал: нет ни выходного платья и ни туфель поприличнее. Ему стало стыдно, и тогда он решился.

Внутренне презирая себя, Сергей устроился охранником на городском рынке. Их было шесть человек, в основном ребята, отслужившие в Афганистане, и такие ж ожесточенные житейскими неурядицами, как и он. Принимая Сергея на работу, директор рынка - женщина волевая и жесткая - предупредила, что сразу же уволит его, если этого потребует милиция. Позже охранники ему объяснили. Директор прикармливала милицию, а та закрывала глаза на жалобы в ее адрес. Виноватыми, как правило, оказывались или торгующие на нем челноки или охранники. «Так, что в случае чего, - сказали Сергею, - с тобой тоже никто не будет церемониться».

Потом он узнал, что получавшие такую же небольшую зарплату, как и рыночные младшие продавцы, охранники стараются прирабатывать. Идут к тому, кто просит, поприжать слишком прыткого конкурента. Так появлялись дополнительные деньги и продукты и у Сергея, который поначалу чувствовал себя неловко. Он понимал, что постепенно превращается в мелкого воришку и слугу, которым вертят, кому как хочется.

Как-то в одно из дежурств познакомился он с капитаном милиции, которого на рынке уважительно звали Иванычем. Судя по всему новому знакомому он понравился, и уже на следующий день директор рынка назначала Сергея начальником охраны. Он не стал отказываться от новой должности, хотя и был несколько озадачен своим неожиданным взлетом. А потом Иваныч пригласил его попить пивка и в доверительной беседе поведал ему, что директрису скоро уберут и что пока неизвестно, кто придет на ее место. Заговорил он и о новшествах в милиции и о начавшихся гонениях. А в конце подвел к тому, что только на его, Сергея, помощь он и рассчитывает. «Стучать в милицию не собираюсь», - бросил тот ему в ответ. Иваныч улыбнулся. «А ведь речь, Сережа, - сказал он, - идет об очень больших деньгах. Если поможешь, через год у тебя будет все: деньги, квартира, машина…».

Сергей не понимал, на что так туманно намекает Иваныч и почему выбор пал именно на него. А тот, словно ожидая подобного вопроса, стал рассказывать, что вот уже 25 лет служит в милиции, но выше капитана ему не подняться. Нет университетского диплома. Говорил о начавшемся переделе собственности, от которой так стремительно избавляется государственная власть, не знающая, что с ней делать, а поэтому сегодня у них с Сергеем есть только два пути: быть честным и нищим, или богатым и забывшем о каких–либо государственных интересах. «А честным, хотя бы и относительно, - успокоил Иваныч, - наверное, все-таки можно оставаться». Сергею хотелось верить ему. В нем он видел человека хотя и ловкого, но радушного, опытного и мудрого. И Сергей согласился.

«Когда уберут директрису, договариваться с новым, будешь ты, - объяснил Иваныч, довольный ходом переговоров. - Возьмешь на крючок и его и всех, кто торгует на рынке. Но, помни, «доить» их надо аккуратно, без излишней жадности. Откроешь свою охранную фирму, с которой директор подпишет долгосрочный договор, и станешь ты, друг мой Сережа, фактическим хозяином рынка. Ну, а деньги, конечно, будем делить «фифти – фифти».

Все так и пошло - как по маслу. И уже через пару месяцев у Сергея завелись деньги. А потом его доля стала расти. Через три года Иваныч уволился из милиции, предварительно познакомив Сергея с нужными людьми и основательно проинструктировав своего подопечного. Условились, что из своих доходов 10 процентов Сергей будет перечислять официально в Фонд развития органов внутренних дел, и еще столько же давать «на хлебушек» ему, своему наставнику. «Ну а все остальное, Сережа, - тебе», - сказал пенсионер Иваныч, продемонстрировав этим решением ту, так называемую, относительную честность, о которой размышлял раньше.

Сергей стал расширять дело. В его охранной фирме уже работало три десятка боевиков, контролировавших несколько рынков, магазинов и автостоянок. Стали поступать заказы на сопровождение грузов. Его бойцы отбивали своих клиентов от других группировок. В фирме трудились два высококлассных профессиональных сыщика, разрешавшие все проблемы, связанные с милицией и налоговой инспекцией, знающие, кому и сколько нужно заплатить, чтобы прекратить дело, получить информацию о готовящейся проверке или привести в суд нужных свидетелей.

В городе его знали как местного авторитета под кличкой “Серый”. С ним стал считаться и областной крестный отец, 63-летний вор-рецидивист по кличке “Омут”. Сергея даже принимали за его правую руку. Его образованность, физическая сила и бесстрашие были лучшими аргументы в решении самых острых конфликтов, и на криминальных сходках последнюю точку в спорах всегда ставил Сергей.

Но в последнее время все больше стал его волновать вопрос: а был ли у него выбор? Уже несколько лет Сергей, как заведенная кем-то машина, занимался собиранием мзды, выколачиванием долгов. Он разнимал сошедшихся в опасном клинче бизнесменов, получая за это свой куш, и постоянно ходил по острию ножа. И хотя, к счастью, крови на его руках не было, он понимал: рано или поздно ему придется перешагнуть и эту последнюю черту: убьет или он, или же убьют его. Но представить себя убийцей он не мог даже ни на минуту.

Мысль эта так его страшила, что Сергей не знал душевного покоя даже рядом с любимой женщиной. Чувствуя себя похотливым животным, он не доверял и своей подружке. «Если ей завтра скажут, что его убили, она наверняка подумает, что так этой скотине и надо», - думал он и мысленно с ней же соглашался. «И на самом деле я и есть скотина. Ведь плачу меньше, чем она просит».

Сергей мучительно искал выход из тупика, в который сам себя загнал. Светлыми мгновениями в его жизни были только редкие встречи с Машей. Сестра знала, чем он занимается, но между ними действовал негласный договор. Она никогда не спрашивала его о работе, а он в благодарность за это оберегал ее мужа, очкарика Гришку, очень хорошего компьютерщика, от проблем, связанных с его бизнесом. В глазах сестренки он всегда читал тревогу и страх за его жизнь. Однажды Маша, прижавшись к брату, заплакала: «Сережа, а может быть, тебе уехать к дяде Коле в Читу?», - спросила она, заглядывая в его глаза. «Все будет хорошо, - успокоил он ее, - выкрутимся, сестричка ...».

А мама ни о чем и не догадывалась. Она считала, что у него в бизнесе получается лучше, чем у других, и волновалась только о том, что он много курит, мало спит и на ходу ест. Сергей же с ужасом думал, что будет с ней, когда его тайна откроется, и она узнает, что ее сын бандит. Как смягчить этот удар? Может быть, предупредить мать, что на него из-за зависти могут всякого наговорить? Но он откладывал этот нелегкий разговор. Ведь стоит матери только внимательно, как в детстве, посмотреть ему в глаза и спросить строго: «Сережа, а ты мне правду говоришь?», как он тут же сдастся: язык не повернется ей солгать.

Сергей как будто очнулся от тяжелого сна. «Зачем я туда еду? - спросил он сам себя. – А, может быть, уже пора поставить точку?!» - И вдруг он вспомнил строчку из однажды услышанной где-то песни «…И у разбойника лютого совесть Господь пробудил». Сергей облегченно вдохнул. Завтра же он непременно должен встретиться с Иваном…

Отец Ивана, Александр Иванович, трагически погибший в автомобильной катастрофе, когда сыну было всего десять лет, был хорошим математиком и шахматистом. И сын пошел в него. Уже в третьем классе Ваня имел 2-й взрослый разряд по шахматам. Но тогда он еще не понимал, как удавалось его отцу удерживать в памяти такое огромное количество шахматных вариантов и безошибочно выбирать из них самый беспроигрышный. Понял он только тогда, когда стал работать над диссертацией.

Свою докторскую диссертацию Иван Березин блестяще защитил в 27 лет. Тема ее была разработана на стыке двух наук – биологии и математике. Но самым необычным для университетской аудитории было, пожалуй, то, что вместе с именитыми учеными на ее защите присутствовали и богословы и что впервые в истории университета ученый совет присвоил Березину звание доктора наук сразу в двух областях. Его диссертация заинтересовала многих ученых мира и после ее перевода на несколько иностранных языков из ведущих зарубежных университетов Ивану посыпались приглашения. Но, спустя всего три месяца после столь важного в его жизни события, Иван ушел из университета и буквально исчез из поля зрения ученого мира. «У Ванечки все в порядке», - отвечала на настойчивые телефонные звонки его мама и больше не говорила ни слова. Такова была просьба сына. Сразу же после успешной защиты диссертации Мария Петровна узнала, что Иван намерен уйти в монастырь и не стала его отговаривать. Как человек воцерковленный, она поняла, что нет у него другого пути, и, благословив сына, отпустила его туда, к чему потянулась его душа.

Иван подвизался в монастыре уже третий год. И только здесь он ощутил ту целостность мира, согретого дыханием Живого Бога, которую напрасно искал в современной науке. Он понял, что не среди земного праха обитает Истина, а хранится в ином мире, в церковных стенах. Он словно нашел ту драгоценную жемчужину, о которой говорится в Библии, как о самой дорогой вещи на свете, ради которой ищущий ее человек способен продать все свое имение, чтобы купить поле, где она хранится.

Современный человек, бегущий, спешащий, непонятно к какой цели, это чувство радостного бытия пред Богом давно уже утерял. Порой только на краю могилы он спохватывается, с ужасом понимая, что блеск дышащей холодом бездны принимал за свет рая, и что всю жизнь бежал, оказывается, совсем не в том направлении. Не к Богу, а от Бога.

Здесь, в обители молодой ученый, еще недавно подававший столько надежд, вместе с другими монахами выполнял самую обычную работу: пек хлеб, обрабатывал огороде, столярил и, самое главное, молился и днем и ночью, находя в молитве ответы на самые важные свои вопросы...

Когда Сергей нажал на кнопку звонка, ему показалось, что от волнения его сердце сейчас разорвется в груди. Он знал, что в этом доме ему всегда будут рады, и все-таки волновался. Что ждет его через минуту? Изменится ли наконец его жизнь, кажущаяся ему теперь страшным сном? Дверь открыла Мария Петровна. Она сразу же узнала Сергея и обрадовалась встрече с ним. Она знала его как доброго парня, всегда готового защитить слабого, и всегда радовалась их с Иваном дружбе. С волнением читали она вместе с сыном его письма из армии и молилась, когда узнала, что Сергей ранен. Когда-то специально для Ивана и его мамы Сергею пришлось выдумать красивую и достоверную легенду о своей женитьбе и о переезде в южный город. Но сейчас, сидя за круглым столом, накрытым скатертью, напоминающей цветастый деревенский луг, рядом с этой доброй женщиной, казалось бы, видящей его душу насквозь, он уже не мог говорить ей слова неправды. Горьким был его правдивый рассказ, и Мария Петровна, слушая его, тихо вздыхала. «А где же Иван? – спохватился вдруг Сергей. – Скоро ли придет?».

«А ведь Ваня, Сережа, в монастыре», - тихо ответила Мария Петровна. «В монастыре?» - удивленно переспросил Сергей. Он волновался. Сергей слышал об успехах друга, но связать воедино науку и монастырь никак не мог. «Да, - подтвердила Мария Петровна, - он там, где человек обретает свое настоящее счастье». Она достала из шкафа книгу “Путь к истине”, на обложке которой стояло имя ее сына, и подала ее Сергею: «Прочти – и все поймешь. Когда Ваня писал ее, он говорил мне, что часто мысленно разговаривал с тобой».

Они встретились на следующий день и, как братья, давно не видевшие друг друга крепко обнялись. Несколько минут молча смотрели они друг на друга и чувствовали, что каждый из них понимает без слов то, что хочет сказать ему другой.

ИНТЕРНЕТ-ЖУРНАЛ

НА ГЛАВНУЮ