ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ
Информационный портал Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Митрополита | ИсторияХрамы | Монастыри | Святые | Архив
Беседы о Православии | Календарь | Новости | Объявления |  E-mail


Интервью с отцем Феодором Конюховым

Фотографии раскрываются при нажатии мышкой на миниатюры.
При использовании устаревших браузеров фотографии можно открыть с помощью правой кнопки мыши >>> открыть в новом окне.

Старость его дома не застанет. Это давно понятно. Впрочем, не только она. За Конюховым и молодому угнаться сложно. Вернувшись из тяжелейшего 154-дневнего похода на весельной лодке через Южный океан, Федор Филиппович после короткой паузы отправился на озеро Тургояк под Миассом. Там и удалось его перехватить. Иначе пришлось бы догонять в Кисловодске, куда Конюхов улетел после Урала...

О мозолях

- Руки покажите, Федор Филиппович. Ладони.

- Да что на них смотреть-то? Я давно вернулся из похода.

- А как же трудовые мозоли?

- Ну, понимаешь, если натираешь, то... Ты в армии служил? Нет? Ну вот! А я служил. Был мотористом на средне-десантных кораблях БЧ-5 Балтийского флота.

Раз мозоли, значит, ни на что не способен. Тем более на войне. Как побежишь в атаку в сапогах или, допустим, в ботинках?

А теперь представь, ты растер ладони в Тихом океане. Или Атлантическом. Сколько же дней заживать будут? Тем более соленая вода. Она раны разъедает. Полмесяца не сможешь работать. Точно! Да и этого мало, не заживут.

Поэтому лучше не натирать.

- А как?

- Для этого нужна выучка. Только необученный солдат ходит с мозолями.

Так и весельник. Ни один не натрет, кто идет через океан.

- Но у вас даже кожа мягкая при рукопожатии. Думал, задубеет за столько дней.

- Извини, ты дилетантски рассуждаешь.

И душа у человека мягкая. И тело. А делает он то, что неподвластно другим, даже скотине. Вот верблюд слабее человека. И лошадь. Я участвовал в таких экспедициях. Если лошадь попадет под сильный дождь, может заболеть, помереть. Или верблюд - не накорми его, не напои, всё, сдох. Человек - существо более выносливое, а главное - разумное.

А про руки что сказать? Ты же вот не смотрел мой фильм, который я сам про себя снимал? И не один фильм... Как шел через Тихий океан сто шестьдесят дней.

Там рассказываю, что ладони надо смазывать спиртом с коньячком. Делаешь глоток, но не пьешь, а рот полощешь. Я ведь в походе зубы не чищу. В последнем плаванье все 154 дня. Почему? Холодно и неудобно. Поэтому беру коньячок со спиртом. Глоточек. Полоскаю во рту и сливаю в руки, протираю. В экспедиции всегда нету времени. Когда мы ходили на Северный полюс, использовали марганцовку, чтобы между ног не натирать. Но это жестко.

- От марганцовки кожа сохнет.

- Вот и говорю про коньячок. Он не сушит. Можно чистым продуктом. Но лучше разбавить. Ещё годится йод. Сейчас его больше брал, в бутылочках. Протер, чуть подержал, высохло. И всё, можно грести. Рукоятки у весел обязательно деревянные, не пластмассовые, не резиновые. Они мягкие, из липы сделанные. Дальше идет карбон, углепластик.

Дерево лаком не подкрашиваю. Никаким. Все натуральное. Об эти рукоятки никогда не натрешь кожу. А если вдруг начали чуточку печь ладони, должен сразу чувствовать.

Гребешь, как идешь. Я ходил на Северный полюс и не обморозил ноги. Или нос, уши. Ни разу. Удивляюсь, когда слышу: "Был на Севере, всё отморозил". Значит, плохо подготовился либо невнимательный. Надо как? Прошел, раз - подержался за нос, прикрыл его, подышал.

Так и на лодке: чуть жжет ладони - остановился, принял меры. Потом опять гребешь. А как иначе?

Об ураганах

- Это опыт. Вы совершили пять кругосветок, семнадцать раз пересекли Атлантику...

- Я не один такой. Сколько гребцов перешли океан...

Лично у меня пятьдесят экспедиций, двадцать пять мировых рекордов. Понятно, что учился не на себе. Почему быстрее всех облетел на воздушном шаре вокруг света? Не из-за того, что я крутой.

Новая эра воздухоплавания началась в девяностые годы прошлого века. Ричард Брэнсон, Бертран Пикар, Стив Фоссетт совершали перелеты через Тихий и Атлантический океаны, а я был наблюдателем. Фоссетт с шестой попытки в одиночку обогнул Землю. В 2002 году. Он - зачинщик. Пикар с Брайаном Джонсом опередили Брэнсона. Я изучил ошибки предшественников, конструкторы внесли изменения в воздушные шары, лишь потом я приступил к осуществлению замыслов. И облетел Землю с первого раза.

Без знаний нельзя сделать и шагу.

- Но наверняка и шишки набивали, Федор Филиппович?

- Бывало. Иногда в буквальном смысле. Вот и сейчас получил по голове из-за недосмотра: люк на лодке поставили больше, чем надо. И не той формы. Нужен был круглый, а мы сделали квадратный. Для удобства. Ошиблись.

С другой стороны, в этот раз и поучиться-то не у кого.

- Вы ведь пять лет назад пересекали Тихий океан на веслах. Правда, с другого берега.

- Нельзя сравнивать! Тогда было тепло, я прошел девять тысяч миль от Брисбена до Чили за 160 дней. А сейчас шесть тысяч миль от Новой Зеландии до мыса Горн - за 154 дня. Дистанция на треть короче, а время почти одинаковое.

Южный - не Тихий. Как говорится, картина другая. Холод, погода отвратительная...

- А какая температура стояла?

- В среднем - градусов пять. На воде очень холодно. Постоянная сырость. Постоянная! Снег, дождь, крупа... Из ста пятидесяти четырех дней сто штормило. До двенадцати баллов.

- Ужас!

- Хотя сейчас мало говорят о баллах, скорость меряют в узлах. А расстояние - в милях. Что узел, что миля - одинаково. Если скорость ветра 54 узла и выше, это уже ураган. Когда до пятидесяти, 12балльный шторм. Шестибалльный - порядка 30 узлов.

- Попадали в ураган?

- Сейчас нет. Они шли спереди и сзади. Или сбоку. Дедушка Николай Чудотворец провел между ними.

Передают: идет ураган. А он - раз! - и убежал вперед. А потом - раз! - вильнул в сторону.

Так я и прошел, Господь Бог миловал.

- Ощущение, что вы каждый раз усложняете себе задачу.

- Ну, это была самая сложная.

- Из всех ваших экспедиций?

- Ну, да... Да! Хотя, конечно, унижать Эверест нельзя. Восхождение не легче. Но вершину штурмовали, всё закончилось быстрее, за неделю.

А здесь растянулось во времени. 154 дня один в океане. Представляешь?

- Честно? Нет.

Соскочить была мысль, сойти с дистанции?

- Ну, ты даешь! Как соскочишь? Куда?

- Сигнал SOS подать, подмогу вызвать.

- Туда, в те широты, никто не ходит. Вот как люди заблуждаются, а? И рассуждают, извини, дебильно. Говорят: "Над тобой летал вертолет". Да, в самом конце, в проливе Дрейка, чилийцы подлетели. Это предел!

Военный корабль может отойти от берега на двести миль!

Ты вот говоришь, что образованный. Ответь, сколько на земном шаре живет людей?

- Семь с половиной миллиардов.

- И до сих пор человечество не придумало двигатель, способный побить скорость яхты. Ни атомные подводные лодки, ни крейсера, ни авианосцы. Яхта всех быстрее! И намного...

Вот французы сорок дней идут под парусом на тримаране. Скорость - от 35 до 45 узлов. День и ночь идут. Да, атомная подлодка может разогнаться до 45 узлов. Но на 6-8 часов. Это называется форсаж. А потом у нее загорятся турбины. И остальные суда не потянут...

О точке невозврата

- Но вы-то не на яхте сейчас шли.

- Ты меня не слышишь! Я забрался в такую даль, куда не ходят. И помощи ждать было не от кого. Туда сбрасывают отработанные ступени ракет, знают: корабли не повредят, людей не зацепят...

Судоходства нету.

А точка невозврата есть. Она наступила примерно через десять дней после выхода в Южный океан. А дальше - как судьбе угодно. И Николаю Чудотворцу, моему защитнику.

- Получается, четыре пятых пути - без гарантии возврата?

- Ну да. Когда выходил, меня проверили, и - всё, до свиданья. Новозеландцы могут контролировать только первые двести миль. И чилийцы столько же последних...

- Случись что в открытом океане - кирдык?

- Конечно. Как тебе объяснить? Мы вот на берегу Тургояка, на дворе - июнь. Попробуй нырнуть и ночь продержаться. Не сможешь - замерзнешь. А там? Ну, минут десять-двадцать и - всё.

А люди рассказывают, мол, Конюхова сопровождали. Кто, как?! Да наша цивилизация на низком уровне развития! На таком малом, что представить страшно...

Человечество изучило три процента Мирового океана. Можно сказать, надповерхность. При этом мы сжираем свою планету, доедаем ее!

Впервые вокруг света на яхте я пошел в 1990 году. Стартовал из Сиднея и там же финишировал в 1991-м. Двести двадцать четыре дня нон-стоп под парусом. Тогда ко мне подходили киты, дельфины, косатки, летали альбатросы. Сейчас в шестой раз шел к мысу Горн и за все время увидел трех или четырех китов. Дельфинов чуть поболее. Но океан пустой. Даже рыбу не встретишь! Пытался ловить, выудил пару мелких рыбешек да штук пятнадцать кальмарчиков. Одни медузы плавают...

Вот ты знаешь, что после остановки моратория на китобойный промысел нашим чукчам разрешили убивать до ста сорока серых китов в год? Не считая норвежцев, канадцев, американцев, исландцев...

Якобы традиционный промысел малых народностей. Ладно, тогда пускай живут в ярангах. А то ездят на машинах, у них квартиры, свет, водопровод. В Москве учатся. И отдыхать летают на Черное море и за границу. При этом, понимаешь, должны кушать кита. Зачем?

- А вы пробовали, кстати?

- Конечно. Я же пять лет жил на Чукотке. Тогда это мясо в магазинах продавали...

О космосе

- Об отношении к китовой тюрьме на Дальнем Востоке могу даже не спрашивать?

- Преступление! Бандитизм! Наловили, чтобы продавать в Китай. Но Мировой океан принадлежит всем, никто не вправе его присваивать. Даже в океанариумах собственностью считается лишь тот дельфинчик, который у них родился.

Вот о чем надо говорить! А ты: "Покажите мозоли. Руки не натираете?" А в это время жулик перегородил бухту под Находкой, всех туда загнал - десяток косаток, под сотню белух. Хоть бы построил вольер, условия создал, а то поставил сетку и продает китайцам...

Сказать, что меня сильно раздражает? Мы вот говорим: XXI век, в космос летаем. Но триста километров от поверхности Земли - еще не космос. Что за расстояние? От Москвы до Санкт-Петербурга в два с лишним раза дальше, на "Сапсане" за четыре часа доехать можно. А мы гордимся. Конечно, Юрий Гагарин великий. Он первый. И Сергей Павлович Королёв, который всё придумал. Если бы рано не умер, мы давно высадились бы на Луну. А так за полвека человечество только чуть-чуть приподнялось.

Святослав Николаевич Рерих говорил: "Когда отлетим на миллион километров, и это не будет космос". Вселенная бесконечна. А мы Землю загаживаем... В 2001 году, когда впервые приехал сюда, на Тургояк, воду брали из озера и пили. А сейчас уже не попьешь. Риск.

Понимаешь, о чем толкую? Ухожу в экспедицию, думаю: вдруг мир переменится к лучшему? Прихожу - все по-старому. Включаю телевизор: опять Володя Соловьев стоит. И не садится. Он стоя ведет программу. Я шесть кругосветок сделал, а он все стоит. И те же политики спорят об Украине...

Мне страшно. Вот ты извини, я не люблю давать интервью. Даже тебе. Мне это не нужно. Я не нуждаюсь в пиаре, в деньгах. У меня все есть. Я художник. Строю часовни, семнадцать уже стоят. И два храма. Еще двадцать часовен заложил. Вот это, считаю, дело. А остальное - слова.

Об одиночестве

- Риски считаете? Что можете не вернуться?

- С каждой экспедицией. А как иначе? Должен каждую секунду помнить. Волна набежит, лодка не выдержит. Перевернется и не встанет. Сейчас кувыркнулась на 360 градусов, а могла ведь и остаться кверху брюхом...

С айсбергом всегда есть вероятность столкнуться. Кит подойдет, хвостом ударит. Как без риска?

- Но вы всё усложняете и усложняете. Хотите что-то доказать?

- Ничего я не доказываю. Все сказал Наоми Уэмура, японский путешественник, дам тебе книжку. Вот его слова: "Хочу поднять планку человеческих возможностей". Понимаешь? Он открыл "эру одиночек", в 1978 году сам достиг Северного полюса, потом был Жан-Луи Этьен. Я - третий человек в мире, дошедший туда один.

Да, рискуешь больше, зато идешь быстрее. И на яхте сподручнее самому, экипаж не справляется. Вот почему люблю одиночек...

- Наверное, многое от характера зависит. Вы одиночка по жизни?

- У меня семья. Жена Ирина. Трое детей. Шесть внуков. Школа путешественников. Видишь, сколько всего. Какой же я одиночка?

- Но путешествуете-то один.

- Я не убегаю от людей. Никогда. Ставлю цель, задачи и выполняю. Мне так интереснее.

- Может, не уживаетесь в команде?

- И с женой ходил, и с братом, и с сыном. И с другими. Я мастер спорта по парусу, в гонках участвовал.

Когда идешь с командой, все иначе. Один - кок, второй за паруса отвечает, третий - штурман, четвертый - капитан. Ну, и пошло, пошло... А одиночка полагается только на себя, должен все уметь делать. Все! И принимать решения. Ответственность не переложишь.

Вот ты кто по профессии?

- Журналист, ясное дело.

- Мне было бы страшно прожить только журналистом. Неужели тебе не хочется нырнуть и увидеть дно Тургояка? Стать аквалангистом?

- Федор Филиппович, месяц назад я с батальоном Сергея Павлова штурмовал аэропорт в Приштине, сейчас путешествую с Конюховым. Разные жизни!

- Ну, нет. Разные, но не твои - чужие. Ты не штурмуешь и не путешествуешь, а слушаешь. Жизнь дана, чтобы самому учиться. Всегда так делал. И сейчас учусь на пилота. Уже почти выучился, мелочь осталась. Я же полечу на самолете вокруг света. Для этого осваивал.

Прежде, чем полететь вокруг света на воздушном шаре, тоже много учился. Сначала в России и Италии на тепловом. Летал, сдавал экзамены. Потом в Германии на газовом, на водороде. Это шар другой системы. Лишь затем, когда выучился, полетел на гелии. Учиться на нем дорого. Заправка - 130 тысяч долларов. Не потренируешься! Тем более, шар одноразовый, второй попытки нет. Поднялся - сразу лети вокруг света.

О родословной

- Считали, сколько у вас профессий?

- Официальных? Окончил Одесскую мореходку - штурман, Ленинградское арктическое училище -судовой механик. Еще училище в Бобруйске - резчик-инкрустатор.

Картины рисую - академик. Но работаю не за деньги. Никогда их не считал.

С детства хотел быть путешественником.

- У вас это семейное.

- Дед участвовал в экспедиции Георгия Яковлевича Седова на Новую Землю в 1901 году.

Я же из архангельских поморов. Там есть деревня Конюховка, откуда в хорошую погоду виден первый Заячий остров на Соловках. Есть губа Конюховых, озеро Конюхова, ручей Конюхова... Наш род лет двести там жил. Или больше. Свои места, исконные!

В моем роду - только священники, рыбаки да моряки. Пять канонизированных святых. Пять! Сейчас покажу. Прадед святой, брат деда, племянник деда... Здесь вот лики троих - Павла, Семена и Петра.

- Равняетесь на предков?

- Я-то? У меня грехов много. Чем дольше живу, тем больше. Тебе не сравниться со мной - всю жизнь статейки пишешь, а я, когда шел по океану, думал: "Если не дойду, не выберусь отсюда, апостол Петр даже к райским воротам не подпустит".

- А ну-ка, расскажите!

- А что тут долго говорить? Сегодня, видишь, на тебя накричал... Тоже грех. Еще один...

У нас в православии есть такое правило: если увидел восход солнца, грех списывается. Я надеялся, что в этой экспедиции много спадет, но в Южном океане почти нет восходов. Все время дождь, снег, морось, туман, пасмурно. Иногда солнце сквозь тучи пробьется... А чтобы на горизонте, ну, может, три-четыре раза. Совсем мало! При моих-то грехах.

У меня есть старший внук Филипп, ему 22 года. Женился, а детей еще нету. А по-нашему, если правнуков дождался, грехи тоже списываются. Машинально, автоматически.

Четыре внука, две внучки, а правнуков нету. Вот жду...

О планах

- А бывает так хреново, чтобы сидел и думал: "Лишь бы пронесло! Слово даю, больше никогда в это пекло не полезу"?

- Понимаешь, ты задаешь правильный вопрос для обычного человека, который впервые попал в океан. Или пошел во второй раз, в третий... А для меня это образ жизни. Не случалось такого, чтобы растерялся. Либо пожалел, что ввязался.

Есть другое. Скажем, рассчитывал сейчас пройти от Новой Зеландии до Чили за сто двадцать дней, втайне надеялся уложиться в сто. Получилось иначе, я, можно сказать, промахнулся. А у меня экспедиции идут одна за другой - большие, полноценные. По мелочи не считаю: сейчас полечу на Арарат, потом пойду на ледоколе на Северный полюс, мне там картину написать надо...

Это не отношу к путешествиям, так, обычное дело.

С мыса Горн хотел вернуться в середине марта, а в апреле собирался подниматься в стратосферу на двадцать пять километров. Шар мне уже построили. А сезон подъема до начала мая. И сделать это можно только в Австралии. Сейчас мировой рекорд - двадцать один километр.

Почему надо попасть именно в это временное окно? Если будет слишком жарко, шар может подбросить, и он схлопнется. Нельзя! А когда холодно, атмосфера вверх не пустит. Уткнусь и буду стоять. Поэтому в нашей стране невозможно побить рекорд по высоте. В России холодный воздух. Буду горелки жечь-жечь, накалю шар так, что загорится, а выше не поднимусь. Есть предел. В Австралии по-другому.

- Огорчились, что сорвалось?

- Ну, так, наверное, Богу угодно... Теперь приходится переносить.

На апрель 2020-го у меня уже запланировано пересечение Гренландии. Рассказывал тебе о Наоми Уэмуре, моем учителе, вот его книжка в подарок - "Один на один с севером". Я пересекал Гренландию на собаках с востока на запад, теперь хочу пойти с юга на север. Экспедиция готовится. А тут шар в Австралии, тоже ждет...

На 2021 год строится небольшой катер на солнечных батареях. Собираюсь пройти в одиночку Атлантический океан. Показать, что это можно сделать. Как предвестник. На следующем этапе будет самолет на солнечной энергии. На нем полечу вокруг света.

Надо всё правильно рассчитать. Днем батареи будут заряжаться, их запаса должно хватить часа на три, может, четыре. Дальше стану планировать с пятнадцати тысяч метров, чтобы продержаться в воздухе до утра. Поэтому и учился на планериста. Лишние аккумуляторы на самолете же хранить негде. Вес какой!

У нас план: теряя тысячу метров высоты, хочу пролетать пятьдесят километров. До рассвета должно хватить.

Скорость будет всего 120 километров, самолет под электродвигателем. Надеюсь на воздушные потоки. И Стива Фоссетта я так побил на шаре, отобрал все рекорды, кроме одного. Был быстрее: он за тринадцать дней облетел, я - за одиннадцать. Выше поднялся: он - на десять тысяч пятьсот метров, а я - на одиннадцать тысяч двести.

Правда, Фоссетт пять часов шел со средней скоростью 360 километров. Представляешь? 360! На земле стокилометровый ветер - уже ураган... У меня максимальная скорость была 242 километра в час. Зато я стабильно летел по двести, а Фоссетт выпадал из потока, снижался до 100-150 километров. Вот я и опередил. Но рекорд по скорости пока его. Последний остался... Думаю, найду такие потоки, побью и этот.

О гордыне и честолюбии

- А где грань между честолюбием и гордыней?

- Ну, вот какой ты хороший вопрос задал! Особенно для православных.

- Наконец-то! Хоть раз попал в цель.

- Правду говорю, вопрос грамотный.

Если жить без гордости за страну, ее не будет, снесут...

Сказать, почему? Вот наши парни играют в футбол. А все за них болеют. Как прошлым летом. Если команда уступает, критикуют Петрова, Иванова или Сидорова, но говорят, что проиграла Россия.

А в хоккей сейчас финны выиграли, значит, чемпионом мира стала Финляндия.

Или я лечу на воздушном шаре. В новостях рассказывают: "Россия впереди, установила новый рекорд". Ну, кто знает Конюхова? Мои близкие, дети, внуки, еще сколько-то людей. Но не все, правда? Зато каждый в курсе, что у нашей страны теперь двадцать пять мировых рекордов. Ни у кого столько нет. У Стива Фоссетта было больше, он шел впереди меня, но уже всё, погиб.

Федя, Федор Филиппович, отец Федор - какая разница? А рекорды принадлежат России. Это факт. Если у человека нет самолюбия и авантюризма, он будет стоять. Разве художник не тщеславен, когда пишет картины? Вот я пишу, чтобы показывать на выставке. А ты пришел и расспрашиваешь меня о разном, чтобы опубликовать статью под своей фамилией. Значит, ты тоже тщеславный, правильно? Да!

Если не гордиться страной, зачем тогда в ней жить? Священник строит храм и думает, что у него будет самый лучший. Потом вешает иконы и радуется, что у него есть старинная, намоленная. Понимаешь?

Знакомый батюшка говорит: "Наши дети не должны быть банкирами. Профессия не для православных". Я отвечаю: "Пускай банки держат другие? Нет, надо, чтобы и наши".

Но во всем нужна мера. Вот бабушки выгоняют с храма девочку, которая зашла без платочка. Это и есть гордыня. Бог любит всех. Езжу по миру и вижу: Господь создал не только нашу страну и русского человека. Он создал всех. И не одну Землю, а и Луну, Марс, Юпитер... Мы девять планет открыли и думаем, это всё. Уверен, со временем людьми найдут десятки, сотни, тысячи планет. И всё создал Бог. Он не учил молиться только в церквях. Хоть в горах или в пустыне. Я вот шел в океане и молился. Он ведь тоже живое существо. И принадлежит нашей планете. И создал его Господь...

О чудесах

- А в чудеса верите, Федор Филиппович?

- Ну, как... А что это такое? Про божественные надо меньше говорить. Конечно, я многое видел в мире. Стараюсь быть ближе к природе, к земле и воде. Надо смотреть на небо, а мы смотрим в телевизор... Если просидеть сто пятьдесят дней, глядя на небо, обязательно что-то увидишь.

У меня же лодка в пятнадцати сантиметрах от поверхности океана. Весла должны быть низко, иначе не сможешь грести.

Вот представь: отрыв - пятнадцать сантиметров, а вокруг вода без конца и края. Опустил руку за борт, похлопал, кружкой зацепил, если надо. Ты и океан... Каждую волну чувствуешь. Каждую! И энергию ее. На земном шаре всё живое. Земля живая! И вода. Поэтому и одиночества нету. Везде присутствует Господь и живые существа, им созданные. Видимые и невидимые. Даже бактерии какие-нибудь или планктон.

- Мне кажется, вы опоздали родиться. Вам бы в одно время с Колумбом и Магелланом.

- Нет, нет... Хотя ребенком думал: "Мне бы лет на триста раньше, был бы погонщиком верблюдов в Аравийской пустыне". Почему-то так мечтал в детстве. Северный полюс появился потом, это само собой...

А сейчас не жалею. Ну что Колумб? Четыре раза сходил через океан. И что? А у меня сколько? Я же везде был. Поэтому теперь спокоен. Одна сложность осталась - Марианская впадина. С ней трудно. Артур Чилингаров говорит: "Федя, все равно каким, первым или десятым. Главное - ее увидеть. Марианскую..."

Сейчас на земном шаре никого нету, кто сделал бы больше, чем я. Ни американцев, ни французов... Да, есть яхтсмены, которые чаще меня обходили вокруг света. И лучше. Есть...

Наш Александр Абрамов десять раз поднимался на Эверест, а я - дважды, раз вместе с Сашей.

Владимир Чуков первым в мире четырежды в одиночку сходил к Северному полюсу.

Зато я завоевал "Большой шлем" - за покорение Северного и Южного полюсов, мыса Горн и Эвереста. Программу "Семь вершин" в бывшем СССР выполнил первым. Понимаешь? Я спокойно жил и живу.

Мне интересно двигаться дальше, идти вперед. Ну, два раза облетел вокруг Земли, ну, три. А почему не пять? Начинается молотьба, бег на месте. Вот мечтал подняться на Эверест с южной стороны и с северной. Сделал. А дальше - куда? Выше этой горы ничего нет...

О жертвах

- В 2019-м куча народу погибла при подъеме на Джомолунгму и спуске. Что скажете?

- Хочу писать непальскому правительству...

Понимаешь, Эверест на земном шаре один, и каждый серьезный альпинист мечтает покорить его. На этот раз продали восемьсот тридцать лицензий. Мы с тобой говорили: на планете живет семь с половиной миллиардов человек. Что такое 830? Ничего, пустяк.

- В общем, да.

- Правильно, для людей - немного, а для Эвереста - даже слишком. Почему? Если распределить количество на месяц или - пускай - десять дней, было бы терпимо. Но не получается. Когда в 2012 году я во второй раз ходил, долго ждали погоду. Шестьдесят дней работали, а на основной штурм остались сутки. Метеопрогноз получили, что окно откроется коротко, и второго не ожидается. Вот каждый и старался не упустить шанс.

Я был на вершине 19 мая. Вышли вечером, чтобы дойти до вершины к утру, а следующим вечером спуститься на шесть тысяч метров.

Мы первыми поднялись на Эверест, еще затемно. Саша Абрамов сказал: "Давай подождем рассвета. Сфотографируемся". А сзади уже подпирали. Все хотели успеть подняться, сделать снимок на память.

Экспедиции торопятся пройти на стыке весны и лета. Если опоздаешь, начнется муссон, мокрый снег. Глубокий и лавиноопасный. Зимой холодно, но не так рискованно.

Отступить, вернуться, не дойдя несколько сот метров до вершины, трудно. Представляешь? Сорок дней там торчишь, потратил кучу денег, десятки тысяч долларов. Долго мечтал о восхождении, понимаешь, что во второй раз не пойдешь...

Поэтому, когда открывается окно, идут все. И остановить нельзя. Часами ждут очереди на холоде, ветре и при дефиците кислорода. Но подготовка у людей разная. Мы вот рванули с Сашей, потому что всё знали и шли, как часы, без задержек. А за нами кто-то послабее, мог силы не рассчитать...

Считаю, на сезон надо давать триста, может, четыреста путевок. Хотя понимаю и непальцев. Для них это бизнес, они зарабатывают на лицензиях, живут за счет туризма.

А в итоге десять человек погибли за день штурма...

Пусть их правительство поднимет цену в два раза. Все равно же пойдут. Эверест принадлежит каждому, а не только Непалу.

Об уходе

- Так что с Марианской впадиной делать будете? Доберетесь, нырнете?

- Сложно. Джеймсу Кэмерону, тому, который "Титаника" снимал, Deepsea Challenger строили в Сиднее семь лет. Хотя планировали за два. Взяли девять миллионов долларов. Семь он внес своих, два добавила известная швейцарская часовая фирма. Кэмерон первым в одиночку опустился на дно впадины.

Мне австралийцы обещают собрать батискаф за пару лет. Может, и так, теперь у них опыт есть. Нужно одиннадцать миллионов долларов.

Наши говорят: сделаем за 6-8 лет, стоить будет... 170 миллионов долларов. Представляешь? Сто семьдесят! У нас есть ученые, технологии, но нету патриотизма. Деhttp://eparhia.karelia.ru/jseditor/tags/justify.gifньги требуют гигантские.

Я с этим батискафом бьюсь с 1999 года.

- И что в итоге?

- Тому, кто готов дать мне деньги, разрешают финансировать в России, нельзя выводить за рубеж. Поэтому сейчас стоим.

- Похоже, самое страшное для вас - умереть в своей постели.

- Раньше тоже думал: помирать - так сразу. А сейчас понял, что не надо торопиться, нужно немножко осознать. Страшно: вот раз - и нету тебя... Хочется полежать, оценить свои грехи. Словом, не внезапно, а чтобы подготовиться, пройти хотя бы в мыслях, собраться, понять, что оставляешь после себя, что сделал хорошего или плохого.

Помню, в 1992 году впервые шел на Эверест и увидел погибшего дельтапланериста. Он хотел спрыгнуть вниз с вершины. Тогда еще не было парапланов. Не дошел, погиб. Прилег и больше не встал.

На Эвересте все, кто срывается, улетают вниз. Примерно на два километра. Получился такой, знаешь, трупосборник. Один оступился, другой какую-то ошибку допустил. И все уходят туда, в одно место. Там уже больше сотни покойников набралось.

А кто замерз, у кого сердце отказало, силы оставили, так и лежат вдоль склона. Идущие вверх их фотографируют.

И дельтапланерист там. А рядом - его крыло в чехле. Как рыцарь со своим оружием... Навечно остался на горе.

Я шел и думал: вот человек погиб на пути к Эвересту. Красиво!

А сейчас понимаю, что хотел бы лежать в своей деревне, в какой-нибудь часовенке. И так, чтобы успеть попрощаться с друзьями, извиниться перед теми, кого чем-то обидел. А потом уже отойти.

Или как художник. Айвазовский, знаешь, рисовал, сел на стульчик перед картиной и умер. Пикассо в девяносто один год раз - и всё. Тоже долго не болел. Меня такой вариант устроит.

Но не загадываю и никуда не спешу. На всё воля Божья...

Владимир Нордвик

Исторический научно-популярный журнал «Родина» Июль 2019 г. №7

См. также:

© Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии
При использовании данного материала просьба давать ссылку на сайт Петрозаводской и Карельской епархии, http://eparhia.karelia.ru