ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ
Информационный портал Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Митрополита | ИсторияХрамы | Монастыри | Святые | Архив
Беседы о Православии | Календарь | Новости | Объявления |  E-mail


Духовенство Олонецкой епархии в годы Первой мировой войны

Фотографии раскрываются при нажатии мышкой на миниатюры.
При использовании устаревших браузеров фотографии можно открыть с помощью правой кнопки мыши >>> открыть в новом окне.

Первая мировая война, которую в России называли «Великой войной», «Второй Отечественной», начавшаяся ровно сто лет назад, – один из самых широкомасштабных вооруженных конфликтов в истории человечества. В 2012 году в перечень памятных дат России была внесена новая дата – 1 августа. В этот день отмечается память российских воинов, погибших в Первой мировой войне 1914–1918 годов. Именно 1 августа (19 июля ст. ст.) 1914 года Германия объявила войну России. События тех лет не могли не затронуть и Олонецкую губернию.

Помощь фронту

Спустя месяц после вступления России в войну, 1 сентября 1914 года, «Олонецкие епархиальные ведомости» уже опубликовали сведения о первых пожертвованиях на военные нужды. В частности, руководство, преподаватели и сотрудники Петрозаводского духовного училища стали ежемесячно из собственного жалованья перечислять средства в Комитет Красного креста русских духовно-учебных заведений. Учителя церковно-приходских школ, отдельные причты также направляли деньги в пользу раненых воинов. При петрозаводском Свято-Духовском кафедральном соборе был создан Попечительский совет, который уже в первый месяц войны выдал семьям запасных и ратников (разные категории призванных в армию) 82 рубля 43 копейки.

Епископ Олонецкий и Петрозаводский Никанор (Надёжин) и многие представители духовенства вносили пожертвования из личных средств на нужды фронта. Помещения всех духовных учебных заведений епархии: духовной семинарии и женского епархиального училища в Петрозаводске, а также духовного училища в Каргополе были превращены в сборные пункты: в них размещали прибывавших в Петрозаводск мобилизованных. Партии уезжавших на фронт были многолюдными: иногда их численность достигала тысячи человек. В домовых храмах этих учебных заведений для них ежедневно совершались богослужения.

В Петрозаводске местным Комитетом Всероссийского Союза городов по эвакуации больных и раненых воинов, председателем которого являлся ректор Олонецкой духовной семинарии протоиерей Николай Чуков, организовывались сборы в помощь многочисленным беженцам. 27-29 августа (9-11 сентября н.ст.) 1915 года, в дни трехдневного поста, назначенного Святейшим Синодом, Комитетом был организован сбор денежных средств и вещей. В те августовские дни горожане собрали 60 ящиков с вещами, а также 1313 рублей 15 копеек (более полутора миллионов рублей в современном эквиваленте).

Повсюду в городских и сельских приходах возникали разного рода комитеты, кружки, братства, попечительские советы для организации помощи семьям ушедших на фронт кормильцев. Их сотрудники составляли списки нуждающихся, а затем распределяли полученные средства. Члены этих групп организовывали тарелочный сбор в храмах, отчисляли средства из своих жалований, находили частных жертвователей.

Со временем, как пишет Т.И. Трошина в исследовании «Великая война и Северный край: Европейский Север России в годы Первой мировой войны» (Архангельск, 2012), общее понижение уровня жизни сказалось на традиционной благотворительности по отношению к солдатским семьям. Проблема оказания им помощи становилась все острее. Это было государственным делом: получая горькие жалобы в письмах из дома, солдаты хуже воевали. Все усилия сельской интеллигенции, т.е. священников, учителей, были направлены на то, чтобы убедить население оказывать солдаткам трудовую помощь.

Но помощь оказывалась не только финансовая. Монастыри предоставляли помещения для организации лазаретов и полностью содержали их, в женских обителях сестры шили белье и все, что было необходимо для госпиталей, брали на воспитание детей тех, кто уходил на фронт, оказывали продуктовую помощь их семьям, помогали им в сельскохозяйственных работах.

Из-за отсутствия в Петрозаводске больниц, находившихся в городской собственности, летом в качестве временных лазаретов для раненых использовались помещения учебных заведений: мужской гимназии, учительской семинарии, духовной семинарии, духовного училища и женского епархиального училища. В Александро-Свирском монастыре на первом этаже одной из гостиниц был устроен лазарет. Из 55 поступивших туда в июле 1915 года раненых 40 человек находились на полном монастырском обеспечении. Раненые воины прожили в обители до 1 октября 1915 года.

Участие духовенства при мобилизации призывников

Светские и духовные власти действовали согласованно. При сборах ратников духовенству предписывалось сделать все от него зависящее, чтобы на сборных пунктах не допустить «беспорядков в народе». Священники, в обязанность которых входило объяснять населению причины и значение войны, зачитывали Манифест о войне и приказ о призыве запасных. Они призывали с пониманием отнестись к делу государственной важности, разъясняли принимаемые правительством меры по оказанию помощи семьям солдат.

Управлявший тогда Олонецкой епархией Епископ Никанор (Надёжин) участвовал во всех экстренных собраниях, организованных губернской властью, где обсуждались вопросы поддержки семей ушедших на фронт, а также раненых и больных воинов. За 40 лет существования всеобщей воинской повинности сформировались уже значительные кадры запасных, готовых явиться по мобилизации. Даже в небольших деревнях в армию собиралось по нескольку мужчин в возрасте до 30-35 лет.

По традиции, их провожали на призывные пункты всей деревней, иногда целой волостью. Сборы и проводы на войну устраивались, как правило, на площадях, перед храмами. При этом служились многолюдные молебны, произносились напутственные речи, уходивших на фронт благословляли местночтимыми иконами, выносимыми по такому случаю из церквей, всех уезжавших на фронт после молебнов окропляли святой водой. Молодые мужчины с котомками и запасом пищи на несколько суток двигались к уездным городам или большим селам, где проходила выдача приписных свидетельств. Сформированные в губернских городах части из запасных Олонецкой губернии направлялись в Петербург.

Полковые священники

Священник Спасоматкозерского прихода Илия Остречинский добровольно пошел служить в действующую армию. Иеромонахи Алипий из Александро-Свирского монастыря, Александр из Яшезерской пустыни, Вениамин из Андрусовой пустыни, иеродиаконы Корнилий и Власий из Каргопольского Спасо-Преображенского монастыря, диакон Лексинского прихода В. Орлов, иеромонах Фома из Александро-Ошевенского монастыря и послушница Сяндебского монастыря Ольга Афанасьева поступили в распоряжение Общества Красного креста для ухода за больными и ранеными. На фронтах войны служили священники В.В. Нименский, П.В. Разумов (пропал без вести). В 1914–1917 годах священнослужители часто возглавляли пешие и конные атаки, но без оружия, только с крестом в руках.

В 1914 году многие российские газеты опубликовали пример героического поведения на фронте полкового священника. Он связан с именем известного жителям губернии священника Михаила Семенова, который, будучи еще артиллерийским офицером, принимал участие в торжествах Православного Карельского братства в Салми в 1909 году. Затем, приняв священнический сан, он не раз бывал в приходах Олонецкой епархии. В годы войны о. Михаил служил в V Финляндском стрелковом полку.

В «Карельских известиях» статья о нем была озаглавлена «Герой-священник». В ней сообщались следующие факты: «27 августа во время боя у деревни Н. о. Михаил, возложив епитрахиль и, имея на груди дароносицу со Святыми Дарами, все время находился на передовых позициях под жестоким шрапнельным и орудийным огнем. Здесь он лично перевязывал раненых, отправляя их затем на перевязочный пункт, и спокойно напутствовал и причащал тяжело раненых. По окончании боя ночью он подбирал убитых и здесь же на передовых позициях погребал их с христианским отпеванием.

17 сентября в бою при г. О. о. Михаил был контужен, но, несмотря на это, лично вынес из-под огня тяжело раненого и доставил его на перевязочный пункт, где оставался до тех пор, пока там были раненые, всех тяжело раненых причастил, умирающих напутствовал, а убитых похоронил.

18 сентября в 12 часов дня противник стал сильно теснить левый фланг всего боевого расположения. Один из выдвинутых на подкрепление полков не выдержал жестокого шрапнельного огня неприятеля и стал поспешно оставлять позицию, грозя увлечь за собой и примыкающие к нему части. Видя серьезность создавшегося положения, о. Михаил, не обращая внимание на непрерывный огонь, в епитрахили бросился вперед и остановил часть отступающих. Воспользовавшись этой остановкой, одна из рот 5-го Финляндского стрелкового полка быстро продвинулась вперед, а вслед за ней и другие части вернулись на передовую позицию и, оставаясь там, успешно окончили возложенную на участок задачу.

За все время боя с 8 по 21 октября под деревнями Б. и Г. о. Михаил все свободное от исполнения своих обязанностей на передовом перевязочном пункте время проводил на передовой позиции, где своим мужеством и хладнокровием, а также словом ободрял стрелков; с наступлением темноты обходил окопы передовых цепей на дистанции около 400 шагов от противников и хоронил убитых и вывозил раненых. Подвергшись во время погребения убитого обстрелу из пулеметов и ружейному, о. Михаил не ушел до тех пор, пока не окончил свое дело.

В бою 16 октября потребовалось пополнение патронов: конюхи не разрешали проехать на позицию, так как дорога к позициям, проходившая около трех верст по открытому месту, обстреливалась в это время сильным огнем неприятельской тяжелой и полевой артиллерии. Тогда о. Михаил принял под свою личную команду три патронных двуколки и, ободрив конюхов, смело провел все двуколки на передовую позицию, чем способствовал общему успеху полка.

8 ноября в деревне Г., когда командир полка со своим штабом и остальными офицерами вошли в предназначенное для них помещение, там оказалась неразорвавшаяся немецкая бомба. О. Михаил осторожно взял эту бомбу на руки и, вынеся из помещения, утопил в реке, в шагах 50-ти от помещения. Этим, конечно, он оградил всех от возможной для них опасности».

В 1932 году в Литве бывший командир 16-й роты 106-го Уфимского пехотного полка подполковник А.А. Успенский на собственные средства издал книгу воспоминаний «На войне. Восточная Пруссия». В ней есть упоминание о полковом священнике протоиерее Василии Нименском (1850(51)-?).

Отец Василий, уроженец Нименского погоста Каргопольского уезда, в 1881-1887 годах служил в Свято-Духовском кафедральном соборе, затем, в 1887-1892 – в Александро-Невской заводской церкви. При этом храме он организовал школу для детей служащих и мастеровых. В семье о. Василия было семнадцать детей. С 1893 года он начал служить в Вильно. В 1900-1901 годах священник стал участником похода в Китай, был награждён бронзовой медалью «За Китайский поход 1900-1901 годов». До 1915 года он служил священником при военно-госпитальной церкви, в годы Первой мировой войны был приписан в качестве полкового священника к 106 Уфимскому пехотному полку 27-й пехотной дивизии.

В воспоминаниях А.А. Успенский описывает поведение полкового священника 106-го Уфимского пехотного полка в бою 4 августа под Шталлупененом. Полк завязал бой на подступах к Шталлупенену, в селении Гериттен. Винтовочный и пулеметный огонь противника, артиллерийский обстрел… Среди наступающих цепей полка появился «со святым Крестом и Евангелием наш полковой священник – престарелый отец Василий Нименский. Спешно, спешно прикладывались к святыням православные воины, и каждого он окроплял святой водой, напутствуя ободряющими словами. Ушедшие же вперёд цепи он издали осенил святым Крестом. Это была невыразимая картина!»

Бой под Шталлупененом сложился неудачно для 27-й пехотной дивизии. Из-за больших потерь левофлангового 105-го Оренбургского пехотного полка она была вынуждена отойти практически на исходные позиции. Между тем протоиерей Василий Нименский со своим помощником увлеклись и в наступившей темноте ушли вперед, дошли до Шталлупенена, заночевали в городе и утром были обнаружены последним разъездом отступавших немцев. Так бравый полковой священник, первым вступивший во вражеский город, был взят в плен. Впоследствии о. Василий был освобожден, ему удалось вернуться в Вильно. За военные заслуги его наградили медалью и орденом святой Анны 2-ой степени с мечами. В 1917 году он служил в Гомеле, в начале 1920-х годов жил в Петрограде. О дальнейшей судьбе о. В. Нименского ничего неизвестно.

Воспитанники Олонецкой духовной семинарии на фронтах войны

С началом мобилизации, объявленной 1 июля 1914 года, среди жителей губернии, как и по всей стране, появились добровольцы, желавшие идти на фронт. Из учащихся Олонецкой духовной семинарии сразу десять человек выразили такое желание, но годными к службе были признаны лишь трое из них: Александр Троицкий, Константин Магаев и Иван Стручков. Корпорация преподавателей снабдила добровольцев теплой одеждой.

В день их отъезда, 19 октября 1914 года, в семинарском храме во имя св. ап. Иоанна Богослова епископ Олонецкий и Петрозаводский Никанор (Надёжин) совместно с ректором семинарии протоиереем Николаем Чуковым и семинарским духовником протоиереем Н. Суперанским в присутствии всех преподавателей и студентов совершили молебен. Владыка произнес напутственную речь и в знак признательности Олонецкой духовной семинарии, «принесшей добровольцев как чистую и непорочную жертву на Алтарь Отечества», подарил ее храму икону Олонецких чудотворцев. Образ возложили на аналой перед хоругвью у правого клироса. Ректор семинарии протоиерей Николай Чуков, как и Владыка Никанор, пожелал добровольцам вернуться живыми, сохранив заветы, в которых их воспитала духовная школа, и благословил каждого из них серебряными образками Божией Матери и прп. Серафима Саровского, надев их на шею. Духовник семинаристов, о. Н. Суперанский, напутствуя добровольцев, высказал уверенность в том, что их имена будут вписаны золотыми буквами в историю семинарии, как и имена студентов, ушедших на русско-турецкую войну 1877-1878 годов, память о которых долгие годы сохранялась в стенах этого учебного заведения.

После этого А. Троицкий, И. Стручков и К. Магаев попрощались с классами, переполненными студентами. В семинарских коридорах и классах студенты приветствовали их криками «ура», дружно пели гимн Российской империи. Под звон колоколов семинарской церкви, пение «Спаси, Господи» и русского гимна, с флагами, с портретом Государя Императора Николая II добровольцы в сопровождении ректора, преподавателей и студентов двинулись на пристань, где уже стоял под парами пароход «Апостол Павел». Когда, подходя к пристани, шествие поравнялось со зданием духовного училища, зазвонили колокола домового училищного храма. На пристань приехал епископ Никанор, который на прощание еще раз благословил добровольцев. А. Троицкий и К. Магаев благополучно вернулись с войны, о дальнейшей судьбе И. Стручкова ничего не известно.

Александр Андреевич Троицкий (1884-1938) вместе с сестрами воспитывался при Горицком монастыре Вологодской губернии. Их мать умерла при родах третьего ребенка, отцу, священнику, помогала воспитывать детей няня – монахиня Анна (Погодина).

Александр с детства мечтал стать военным, но отец пожелал, чтобы единственный сын пошел по его стопам, и молодой человек поехал учиться в Петрозаводск, в Олонецкую духовную семинарию. Здесь, в Петрозаводске в Александро-Невской церкви в 1906 году Александр Троицкий венчался с Александрой Григорьевой. Она была дочерью мастерового Александровского завода, окончила женское приходское училище. Когда в октябре 1914 года Александр Троицкий добровольцем ушел на фронт, дома остались две дочери (Вера и Тамара) – четырех и трех лет, и жена, ожидавшая третьего ребенка (дочь Зою).

В 1915 году за отвагу, честь и достоинство Александр Андреевич Троицкий был награжден Георгиевским крестом. Он вернулся в Петрозаводск в 1916 году, стал служить секретарем канцелярии правящего Владыки Никанора (Надёжина). В годы революционных потрясений, голода и разрухи Александр Андреевич стал «лошадником», как его в шутку называла жена, – занимался частным извозом на своей двуколке. Его супруга пекла и продавала хлеб, пускала квартирантов, обстирывала их, кормила, держала коз, кур. В 1920-е годы она устроилась работать продавцом в Гостином дворе. В семье воспитывалось шестеро детей. В 1927 году Александр Андреевич устроился на работу бухгалтером в Карелснабсбыт. Там он проработал до своего ареста в 1938 году. В дневнике его дочери Зои осталась следующая запись: «1 апреля 1938 года ушел в НКВД мой отец (его пригласили повесткой на прием) и не вернулся. На все запросы был дан ответ: "Осужден на 10 лет без права переписки". Один раз сказали статью – 58». По данным Книги памяти по Республике Карелия, А.А. Троицкий был расстрелян 17 апреля 1938 года в окрестностях Петрозаводска.

Константин Андреевич Магаев (1896-?) родился в многодетной священнической семье в отдаленном Отовозерском приходе Пудожского уезда Олонецкой губернии. По окончании Каргопольского духовного училища он, как и его братья, поступил в Олонецкую духовную семинарию. В 1914 году Константин вместе с другими семинаристами пошел на фронт добровольцем. Придя с войны в 1916 году, он окончил курс семинарии по II разряду и был рукоположен в священный сан. К началу революционных потрясений он со своим отцом, священником Андреем Михайловичем Магаевым (1861-1937), оказался в Башкирии, в Уфимской епархии. В каких приходах он проходил свое служение впоследствии неизвестно, но последним местом жительства отца Константина Магаева было село Старое Байтермишево Клявлинского района Средне-Волжского края (ныне Самарская область).

В 1931 году он был арестован и приговорен по статье 58-10 к трем годам заключения в концлагере. Удалось ли отцу Константину выжить в условиях лагеря и вернуться на свободу, неизвестно. Его отца, священника Андрея Магаева, до 1917 года служившего в разных приходах Олонецкой епархии, в советский период арестовывали дважды. В первый раз – в Башкирии, в 1930 году. Его осудили по статье 58-7, приговорив к трем годам ссылки. После освобождения он вернулся на родину – в село Мегра Белозерского района Ленинградской (ныне Вологодской) области, где служил настоятелем храма. Оттуда в 1937 году его арестовали во второй раз, осудив по статье 58-10-11, с приговором к высшей мере наказания. Он был расстрелян 9 октября 1937 года.

Иван Александрович Стручков (1895-?) родился в многодетной семье священника Соцкого погоста Лодейнопольского уезда Александра Семеновича Стручкова. Учась во втором классе Олонецкой духовной семинарии, он добровольцем ушел на фронт вместе с Александром Троицким и Константином Магаевым. Выжил ли он на фронтах войны, неизвестно.

После торжественных проводов и отъезда трех первых студентов волна патриотического настроения в семинарии не улеглась: многие ее воспитанники пошли добровольцами на фронт или в военные училища. В день отъезда добровольцев на фронт, в память об этом событии в октябре 1914 года было сделано общее фото.

Семинаристы писали с фронта, некоторые из них были ранены, другие попали в плен. По воспоминаниям ректора Олонецкой духовной семинарии, протоиерея Николая Чукова, всех наставников и студентов охватил общий подъем. Устраивались патриотические концерты, делались сборы на раненых. В конце декабря 1914 года отец Николай Чуков стал одним из учредителей Петрозаводского комитета для сбора пожертвований в пользу раненых воинов, был избран членом и заместителем председателя Петрозаводского отделения Общества помощи пострадавшим на войне солдатам и их семьям, членом Петрозаводского отделения Общества помощи семьям запасных и ратников ополчения, членом Олонецкого губернского отдела Комитета помощи больным и раненым воинам. В 1915 году ректор семинарии стал заместителем председателя Комитета по устройству быта беженцев. Затянувшаяся война, неудачи на фронте, огромное число беженцев и раненых осложняли положение. Начался дефицит продуктов, жизнь стала сильно дорожать. В 1917 году в верхнем этаже Олонецкой духовной Семинарии семинарии был размещен лазарет для раненых.

В числе участников войны было много выходцев из духовного сословия, сыновей священнослужителей Олонецкой епархии. Сын настоятеля машезерской церкви Кирилл Александрович Ильинский начинал свое образование в Петрозаводском духовном училище, которое окончил в 1909 году. Затем он поступил в Олонецкую духовную семинарию, но, не чувствуя призвания к священническому служению, перешел в военное училище. Он окончил кадетский пажеский корпус. Командовал полуротой (военное подразделение в русской армии), затем батальоном. В звании поручика дошел до Варшавы. В январе 1917 года он был награжден орденом св. Владимира, имел Георгиевскую медаль, за военные заслуги перед Отечеством получил личное дворянство. В годы советской власти Кирилл Александрович служил в вооруженных силах, в милиции. В 1937 году был арестован и осужден на 10 лет лагерей, выжил и, в отличие от большинства современников, был реабилитирован еще при жизни.

Александр Иванович Дикаревский (1888-?), сын священника Саминской церкви Вытегорского уезда Олонецкой губернии. В 1908 г. он окончил Олонецкую духовную семинарию по первому разряду. По окончании семинарии Александр Дикаревский продолжил свое образование в Варшавском университете, окончив медицинский факультет. С началом Первой мировой войны он ушел на фронт, служил военным врачом. Он был ранен, имел награду за службу.

Вернувшись с войны, Александр Дикаревский продолжил работать по специальности в Пудоже. Он часто навещал своего отца, саминского священника (Андомский погост). Во время своих приездов доктор Дикаревский принимал всех больных, а тех, кому не мог помочь, отправлял в пудожскую больницу. Александр Иванович владел редким по тем временам искусством иглоукалывания. По воспоминаниям родственников, он был беззаветно предан своей профессии, и, где бы ни находился, всегда кого-то лечил. Заразившись от больного тифом, он умер.

P.S.

Когда война шла уже третий год, среди петрозаводчан возникла инициатива соорудить в городе часовню-памятник погибшим воинам, уроженцам Олонецкой губернии. С этим предложением выступил член Петрозаводского окружного суда Марк Семенович Могилев, потерявший в войну сына. Его поддержали в приходе Свято-Духовского кафедрального собора. Был создан проект, согласно которому в ограде какого-либо из трех храмов, стоявших на Соборной площади (ныне пл. Кирова), должна была быть сооружена эта часовня.

Епископ Олонецкий и Петрозаводский Никанор (Надёжин) и викарий Олонецкой епархии епископ Каргопольский Варсонофий (Вихвелин) благословили это начинание. Кроме того, были получены официальные разрешения от губернатора и настоятеля Свято-Духовского собора о. Иоанна Машезерского. Часовню планировалось освятить в память всех святых мучеников. Внутри нее должны были быть помещены мраморные памятные доски с именами и портретами погибших воинов. Через газету «Олонецкие губернские ведомости» начался сбор средств на часовню-памятник, но, к сожалению, государственный переворот 1917 года и революционные потрясения последующих лет не позволили осуществить это благородное начинание.

Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии по материалам кандидата исторических наук Надежды Александровны Басовой,2019 год.

См. также:

© Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии
При использовании данного материала просьба давать ссылку на сайт Петрозаводской и Карельской епархии, http://eparhia.karelia.ru