ПРАВОСЛАВИЕ В КАРЕЛИИ
Информационный портал Петрозаводской и Карельской епархии

Страница Митрополита | ИсторияХрамы | Монастыри | Святые | Архив
Беседы о Православии | Календарь | Новости | Объявления |  E-mail


К дверям подходим храма — к вратам иного мира

Фотографии раскрываются при нажатии мышкой на миниатюры.
При использовании устаревших браузеров фотографии можно открыть с помощью правой кнопки мыши >>> открыть в новом окне.

Сегодня мы хотели бы познакомить вас, наши дорогие читатели, с творчеством замечательного автора – Валентины Калачевой. Валентина Калачёва родилась в Петрозаводске в 1977 году. Окончила Карельскую государственную педагогическую академию (факультет иностранных языков). Валентина Калачева - кандидат педагогических наук. Она - прекрасный педагог, известный блогер, талантливый поэт. А самое главное, Валентина – глубоко верующий и тонко чувствующий человек.

ПОСВЯЩЕНИЕ ХРАМОВЫМ ДВЕРЯМ



«… и отверзл еси нам райские двери…»

(из Пасхального канона)



К дверям подходим храма — к вратам иного мира,
Где при корнях древесных уж не лежит секира,
Где ангельские трели захватывают душу —
Замри, дружок, и слушай…

Один войдёт скитальцем, в пути разбившим ноги,
Другой, как чужестранец, застынет на пороге,
А третий, будто воин с мешком, где скорбь и беды, —

Ну что, брат? С Днём Победы…

И я войду тихонько который раз по счёту,
Устав в тщете метаться до ста седьмого пота.

Как хорошо, что Бог нам послал такие двери —
Теперь живу да верю…

ПРО ТАКУЮ ЖИЗНЬ И ТАКУЮ ЛЮБОВЬ

В незримом веянье Господней благодати
Взирала на молящих Божья Матерь
С иконы на стене в старинном храме.

Горели свечи, колебалось пламя.
В молитве души изливали горе,
Которого в миру разлито море,

А радости… Ну кот — и тот наплакал.
Горели свечи, воск слезами капал.
Скорбь с суетой — одной цепочки звенья.
И притупляется натруженное зренье,

Когда доверье к Всеблагому Богу
Витает, как обычно за порогом
Квартиры, дома… Нет! Порогом сердца,

Где залита бетоном внутрь дверца.
Кому такую твердь взорвать по силам?
Смиренно Матерь Божия просила
Возлюбленного Сына о заблудших,
Чтоб исцелял измотанные души,
Разорванные в тряпки добровольно…

Она ведь Мать и знает, как же больно
На свете белом в темноте бывает.
И свечи всё горят, воск, плача, тает
От слов святых Пречистой, что внимает
Взывающим… Такая жизнь. Любовь такая.

Года летят быстрее самолёта,
Мы путаемся в злых мирских тенётах,
Теряя всякий драгоценный миг,
Который был от Господа оторван
И брошен в бездну — суетную прорву,
И в ней пропал его предвечный блик.

Ничтожно время, меркнут расстоянья
Пред глубиной и тайной покаянья,
Которой нас Господь благословил.
И дал увидеть красоту смиренья
На лике ближнего мелькнувшего в мгновении,
Которое ты сердцем уловил…

Слова бедны и не вмещают сердца,
И с этой болью надо нам стерпеться,
И к бессловесью навык приобресть,
Чтоб тоньше слышать и острей вглядеться
Туда, где за сердечной хрупкой дверцей
Стоит Господь, звучит Благая Весть.

Звучит и поднимает среди ночи,
Зовёт Домой — упасть в объятья Отча,
Жить всё вокруг и каждого любя.
И ближе воздуха Господь… Такая Радость,
Волной накрывшая молящуюся малость —
Тебя…



ПОДСНЕЖНОСТЬ

Снег нестерильной белизны покрыл дорогу.
Потом исписан был следов неровной вязью.
Дорогой той не год, не два хожу до Бога,

Чуть обелюсь, потом опять растаю грязью.
Зависла в воздухе весна вороньим граем.

И птицам серым не смолчать — «Христос Воскресе!».

Пока смотрел на белый снег, мечтал о рае

И помышлял, что планка жизни в поднебесье.

Потом растаяв в сотый раз, в осадок выпав,

С трудом впитать в себя пришлось слова простые,

Что наше счастье — со смиреньем горе мыкать,

Рождаться с болью в Божий мир. Пример — святые.

Пока вся ветхость не истает, не истлеет,

И твоя немощь не пойдёт на паперть к Богу

Просить калекою для ран своих елея

И видеть только в Нём Одном себе подмогу,

Грязь будет киснуть в тайниках души болезной,

И чистота Господня делу не поможет…

Сиял нездешней белизною день воскресный.

Прости, помилуй и спаси мя, Святый Боже!



ПРО БАБКУ МАРИЮ И ВЕЛИКИЙ КАНОН

(памяти советских праведников)


У бабки Марии есть свечка, тетрадка и карандаш,
Да книжка с Каноном до завтра… Текст не советский, не наш,

Из какой-то древнейшей древности, с незапамятных ей времён,
С перечислением странных, непривычных уху имён.

Ночь на дворе. Куры дрыхнут. Петух видит во сне рассвет.
Мышка скребётся в подполье. Всё суета сует.

Бабка Мария пишет, тихо сетуя на карандаш,
Который тупится и крошится. За окошком унылый пейзаж

Грядущего к коммунизму пропащего в мире села.
«Помилуй мя, Боже, помилуй, чтоб дописать смогла…»

Что она там понимала из тех богословских глубин?
Дочка не ладит с мужем, в городе пьянствует сын,

Картошка не уродилась, кинозал в сельском храме шумит…
А душа у бабки по Богу, Христу, Свету миру, болит.

«До-стой-ных пло-дов по-ка-я-ни-я не ис-тя-жи от ме-не…»
Бабка пишет и плачет, пишет в ночной непролазной тьме,

Сгустившейся над Россией на 70 мертвых лет.
Заснув к утру над тетрадкой, бабка видит во сне рассвет…

Господи, эти тетрадки в фундамент веры легли,
Когда мы пришли в Твою Церковь с выжженной адом земли,

Без традиций, без слов Благой Вести, с пустотой в мешке за спиной,
Из каких-то смрадных притонов, с проплаченных жутких войн.

Не должны были — Ты Один веси, как нас било со всех сторон.
Но пришли. И глядишь, по молитвам тихих бабок, сберегших Канон.



«ТРОИЦА»



Три Ангела спускаются на землю.

Холст. Масло. Молоко. Телёнок нежный.

Мамврейский дуб. Листва под солнцем дремлет.

И с каждым шагом их становится безбрежней

Земной пейзаж. Уходят горизонты,

Скрываются докучливые мерки,

Пусть где-то облака единым фронтом

К войне готовятся — вон молнии просверки,

Сгустился воздух — чуешь, Лобным местом

Как будто пахнет... Так в одном мгновенье,

Как в капле, отразился мир — все скрепки,

Все шестерёнки, клинья, балки, звенья...



2. Стоит монах у четырёх углов,
Где каждая былинка что-то значит,
Глядит на свой молитвенный улов,
Лишь Богом разрешимую задачу

Решает так, что через сотни лет
Язычники рыдают в Третьяковке,
Увидев Трёх Мужей. И больше нет
Ни слов, ни звуков. В черепной коробке

Ни тени мысли — бессловесный гроб.
И место Лобное встречает чей-то лоб.


3. Мы понимаем, что Руси икона
Простреляна, разбита, краски стёрты,
И пусть трубят про Третий Рим с амвона,
Давно стоит он — будто распростёртый,
К распятию готовый каждой клеткой,

И еле дышит, к Троице взывая.
Молитва крепче смерти словом метким
Из ада вырывает. К краю рая.

P.S. «Отче, прими мя в райские кущи,

Можешь в темные бездны — лишь бы с Тобою.

Есть места живописней и доли получше,

Но даже в раю без Тебя я взвою...

Услыши мя, Троице Пресвятая,

Чадо безумное в страстных тенетах,

Чья песня уже до конца допета,

Но надежда жива и вера простая,

И любовь, горящая в сердце углем,

Что спать не даёт, поднимает ночью,

Чтоб только Тобой быть до вздоха долюбленным...

Чтоб только Тобой жить, Отче...»


По материалам ВК кафедрального собора св. Александра Невского

См. также:

© Информационный отдел Петрозаводской и Карельской епархии
При использовании данного материала просьба давать ссылку на сайт Петрозаводской и Карельской епархии, http://eparhia.karelia.ru